– Также я не стану показывать карточные фокусы, демонстрировать ловкость рук и вытаскивать изо рта бесконечную связку шарфов. – Я коснулась горла, как будто воображая этот трюк, а затем сделала несколько шагов влево, и зрители снова притихли. – Если вы все же склонны называть то, что я делаю, фокусами, то будем считать это ментальными фокусами. – Я вернулась в середину сцены и сложила руки домиком, всматриваясь в море лиц. – Что ж, начнем. В зале есть желающие выйти ко мне на сцену?
В воздух взмыли сотни рук.
За два с половиной года, что я выступала с этим шоу, я поняла, выбор ассистентов – особое искусство. Поначалу я вызывала на сцену самых активных зрителей, которые размахивали руками и привставали с сидений, мечтая, чтобы выбрали их. Методом проб и ошибок я выяснила, что многие из таких людей выходят на сцену с определенной целью. Они только и ждали возможности покрасоваться и украсть у меня кусочек всеобщего внимания. Выступая изо дня в день, совершенствуя свое представление с каждым разом, я осознала, что ключ к правильному выбору – это глаза. Иногда я спускалась со сцены и проходила между рядов в поисках самых широко распахнутых, самых сияющих глаз в зале. Стоило мне их увидеть, и я сразу же понимала: вот он, человек, который отчаянно хочет поверить. Именно таких помощников я искала.
Пока я расхаживала вдоль края сцены, всматриваясь в толпу, два техника у меня за спиной вынесли длинный стол. Третий выкатил тележку с разнообразными предметами. Все они ушли в левую кулису к тому моменту, как я выбрала первого ассистента. Я пригласила на сцену молодую женщину с кудрявыми рыжими волосами, она была одета в пиджак с подплечниками, я попросила ее представиться и рассказать, откуда она. Поскольку до сих пор я выступала только на восточном побережье, большинство моих ассистентов оказывались из Новой Англии, иногда со Среднего Запада. Скоро все должно было измениться. На прошлой неделе мой агент согласовал для меня тур по всей стране.
Я протянула Рыжей стеклянную вазу без воды с одной-единственной розой:
– Вы не против подержать это?
Она кивнула, вцепившись в вазу.
Я заслонила глаза ладонью от слепящего света прожектора, вглядываясь в толпу с притворной задумчивостью, хотя на самом деле давно выбрала остальных ассистентов. Я вызвала на сцену пожилого мужчину с большой бородавкой на щеке и вручила ему ящик с инструментами.
Последним – но не по значимости, потому что третий ассистент был самым важным, – я выбрала человека средних лет в бифокальных очках. После того как Очкарик представился, я протянула ему небольшую коробку, завернутую в нежно-бирюзовую, как яйцо малиновки, бумагу. Декорации расставлены, игроки на местах. От предвкушения у меня по спине пробежали мурашки. Трое зрителей стояли бок о бок и нервничали.
Я повернулась к залу:
– Поскольку я амбициозная женщина, то, когда начала придумывать свое шоу, подумала: «Разве не было бы здорово, если бы я могла не только развлечь людей, но и сделать их жизнь лучше?» Я начала думать о том, чем могу помочь и что это вообще значит – быть человеком. Я думала о любви, радости и сострадании. – Я сделала паузу. Улыбка медленно, по миллиметру сползла с моего лица. – Но некоторым из нас не повезло испытать даже одного из этих чувств, не говоря уже обо всех трех. А какое чувство знакомо и понятно нам всем? Боль.
Зал охватила меланхолия. Значительная часть работы артиста остается невидимой: она заключается в умении считывать настроение зрителей, добавлять и убирать ингредиенты, как шеф-повар, колдующий над кастрюлей с буйабесом. Настоящий артист может за одно предложение направить эмоции сотен людей в противоположную сторону.
Я усмехнулась:
– Некоторые из вас сейчас думают: «Я сюда пришел не за лекцией по философии. Ну давай уже, показывай фокусы».
Толпа повеселела, по залу пробежали смешки.
– Я начала с этого предисловия не просто так. Я не могу пообещать вам облегчить любую боль. Если вам выстрелят в живот и ударят кулаком по лицу, я не буду утверждать, что вы ничего не почувствуете. Если бы я была на такое способна, я сейчас стояла бы на сцене покрупнее, и платили бы мне за это намного больше.
На этот раз толпа засмеялась уже громче. Контракт между артистом и зрителями требовал обольщения. Мне удалось снова завоевать их внимание.
Я обратилась к пожилому мужчине с бородавкой:
– Откройте, пожалуйста, ящик. Внутри вы увидите молоток.
Бородавка быстро нашел нужный инструмент. Я попросила его передать молоток Рыжей, а затем повернулась к ней:
– На столе перед вами лежит пляжное полотенце. Я прошу вас достать розу из вазы и отложить ее. Затем заверните вазу в полотенце и разбейте ее молотком.
Рыжая удивленно уставилась на меня, решив, что ослышалась. Я поторопила ее, указывая на зал.
– Эти замечательные люди заплатили немало денег за билеты, а у нас осталось всего, – я сверилась с часами, – сорок семь минут.
Рыжая подняла молоток и раскрошила вазу в полотенце на мелкие кусочки, морщась от каждого удара. Я попросила ее развернуть ткань, чтобы показать зрителям разбитое стекло.
