Затем я поднесла микрофон к губам Рыжей:
– Можете подтвердить, что здесь то самое стекло, которое вы только что разбили?
– Да.
– Подайте мне один из небольших осколков.
Рыжая выполнила инструкцию. Я подняла осколок повыше, показывая его зрителям. Большой экран у нас над головами транслировал происходящее на сцене для тех, кто сидел на дальних рядах.
– Если помните, всего несколько минут назад мы говорили о боли. Вам известно, что, по мнению ученых, страх усиливает боль? – Я бросила взгляд на Рыжую, ожидая ответа.
Она покачала головой. Ее внимание было сосредоточено на куске стекла у меня в руке, а не на моих словах.
Я поднесла осколок поближе к лицу и покрутила между пальцами:
– Если вы расслабитесь и поверите, что опыт, который вам предстоит пережить, не будет болезненным, то почувствуете лишь малую долю от той боли, которую испытали бы, если бы нервничали.
Я высунула язык и положила на него осколок. Зрители ахнули. Я закрыла глаза, выдохнула и проглотила стекло.
– Таким образом, мы можем значительно уменьшить количество боли в мире, если избавимся от страха перед ней. – Я открыла глаза и продемонстрировала пустой язык. Я даже не почувствовала, как осколок прошел по пищеводу.
Зал пришел в неистовство, разразившись возгласами и аплодисментами. Их вера была в моих руках.
Я попросила Бородавку передать Рыжей ножницы из ящика с инструментами. Затем велела Рыжей отрезать кусочек стебля розы и помогла ей проглотить его вместе с шипами. Поначалу она тряслась, но я подбадривала ее шепотом, и она провернула этот фокус без запинки. В конце она широко улыбалась. Я попросила зрителей поаплодировать Рыжей, затем поблагодарила ее за участие и отпустила.
Когда она вернулась на место, друзья восторженно облепили ее, восхищенные этим крошечным проявлением смелости. Они похлопывали ее по плечу, сжимали руки, словно желая хотя бы так прикоснуться к волшебству. Я видела такое тысячу раз. И еще тысячу раз увижу.
В ближайший год мне предстояло выступить перед всей страной, останавливаясь как минимум в одном городе каждого штата. Долгие часы работы и бессонные ночи наконец начали давать результат. Скоро мне потребуется ассистент, который будет бронировать для меня отели и билеты, следить за моим питанием и техническим оснащением сцены в каждом зале. Через два месяца я буду выступать в зале, который находится в двадцати минутах езды от моего родного города. Я пока не решила, стоит ли приглашать отца, ведь мы с ним уже пять лет не разговаривали.
Я переключила внимание на Бородавку и попросила достать из ящика набор насадок для дрели. Он протянул мне одну из маленьких деталей, которую я проглотила целиком. Зрители снова ахнули – одновременно от ужаса и восторга. Бородавка под моим уверенным руководством проглотил крошечный шурупчик. Я поблагодарила его и отпустила.
Затем я перешла к последнему ученику. Все это время Очкарик терпеливо держал в руках маленькую голубую коробочку. Я закинула руку на плечо растерянного ассистента, приобняв его за шею. Участники представления всегда принимали это панибратство за чистую монету. Они утешали себя мыслью о том, что являются моими напарниками.
– На вашем месте я бы расслабилась. У вас в руках такая маленькая коробочка. Насколько большой там может быть предмет?
Очкарик кивнул. Я убрала руку:
– Открывайте. – Я прошла вперед и остановилась спиной к нему, с улыбкой наблюдая за напряженной толпой.
Очкарик выполнил мое указание, приподняв крышку. Когда он увидел содержимое коробки, то чуть ее не уронил. Его трясущиеся руки встревожили зрителей и заставили их окончательно притихнуть.
Я вернулась к Очкарику и похлопала его по плечу:
– Расскажите им, что внутри. – Я поднесла микрофон к его рту, но он так испугался, что почти потерял дар речи.
– Пауки.
– Сколько?
– Два. – Он утер пот со лба дрожащей рукой.
Оператор навел камеру на содержимое коробки, чтобы весь зал мог рассмотреть двух бегающих по дну пауков.
По толпе прокатилась дрожь. Одна зрительница на первом ряду заслонила глаза рукой, но потом раздвинула пальцы, подглядывая за происходящим на сцене.
Я забрала коробку у Очкарика и сжала его руку:
– Вспомните все, что я говорила про боль. Тревога усиливает ее в разы.
Теперь, когда ему не нужно было держать на ладони пауков, он немного расслабился.
– Страх причиняет мозгу намного больше боли, чем то, чего вы боитесь. Позвольте, я повторю: страх причиняет мозгу намного больше боли, чем то, чего вы боитесь.
С этими словами я достала из коробки одного паука, продемонстрировала его залу, запрокинула голову, бросила его в рот и проглотила. Несколько десятков зрителей вскрикнули. Некоторые зажали рты руками. Я показала залу пустой рот. Аудитория снова взревела.
Любой, кто утверждает, что ему безразлично чужое восхищение, просто лжет. Но выполнение этих трюков было далеко не самой сложной частью шоу. Убедить совершенно незнакомых людей повторить мои трюки – вот в чем заключался главный фокус.
