Рут подошла к одному из окон и закрыла жалюзи, а потом заговорила успокаивающим тоном. В «Уайзвуде» мы без устали трудимся над преодолением своих страхов, чтобы достичь Улучшенного Бытия. Многие из наших глубочайших страхов уходят корнями в детство. Это могут быть уроки, которые мы усвоили на основе неприятного опыта, или прямые угрозы и жестокое обращение, которые мы пережи…
– Эй, Рут! – Рейанна подняла руку. – Мне кажется, Джереми и Софии нужно пересесть к другим напарникам.
Мы все оглянулись на этих двоих. Джереми и София растерялись.
– Почему? – спросил Джереми.
Рейанна поковырялась мизинцем в ухе.
– В последнее время ты что-то очень стараешься быть к ней поближе. – Она поднесла палец к ноздре и шмыгнула носом. – Правила есть правила: романы крутить нельзя.
Джереми покраснел:
– Понятия не имею, о чем ты.
– Могу привести конкретные примеры, – усмехнулась Рейанна.
София отстранилась от Джереми, на лице которого отразился ужас.
– Я хочу поменять напарника.
Рут тяжело вздохнула:
– Эйприл, поменяйся, пожалуйста, с Джереми.
Та с извиняющимся видом пожала плечами и пересела на его место.
– Просто забочусь о вашем самосовершенствовании, – хмыкнула Рейанна.
– Мы тебя поняли, Рейанна, – сказала Рут. – Давайте перейдем к делу. – Она пересекла комнату и закрыла жалюзи на втором окне. На лицо Джереми легла тень, его губы сжались в ниточку. – Перенос – это когда мы перенаправляем свои чувства на другого человека. Суть упражнения в том, чтобы вообразить, что один или оба ваших родителя сидят перед вами. Мы дадим волю неприятным воспоминаниям, которые вы держите в себе. Можно говорить что угодно, начиная с «Меня бесит, что ты критиковала моих друзей» и заканчивая «Для тебя я всегда была недостаточно хорошей» и «Почему ты причинял мне боль?». Не старайтесь успеть все за один подход. – Рут издала смешок. – Некоторые старожилы «Уайзвуда» выполняли это упражнение десятки раз и знают, что нам всегда есть что сказать родителям.
Люди в комнате забормотали, соглашаясь.
– Можете сосредоточиться на любой проблеме, не важно, большая она или маленькая. Через минуту я выключу свет, и вы не будете видеть напарника.
Дверь домика снова раскрылась, наполняя комнату солнечным светом. На пороге возник Гордон. Он тихо прикрыл за собой дверь.
– Спасибо, что почтил нас своим присутствием, – проворчала Рейанна.
Гордон кивнул Рут и сел у двери, прислонившись спиной к стене.
– Соизволишь рассказать, где ты был? – продолжила Рейанна.
Все притихли, а Гордон уставился на нее:
– Нет. Не соизволю.
Настаивать Рейанна не решилась. Рут нажала на выключатель, и нас окутала темнота. Стало тихо. Я прислушалась к дыханию окружающих.
– Напарник нужен вам для того, чтобы подбадривать вас, если будет нужно, и не давать отвлекаться, – сказала Рут. – Теперь закройте, пожалуйста, глаза и не открывайте их до конца упражнения. Сосредоточьтесь на моем голосе и словах. Если у кого-то остались вопросы и сомнения, скажите об этом сейчас.
– Удачи, – шепнул Джереми.
– И тебе, – шепотом ответила я.
Он улыбнулся и закрыл глаза. Хрустнули чьи-то костяшки. По телу, несмотря на жару, пробежала дрожь.
– Представьте свою мать или отца, – гипнотическим тоном произнесла Рут. – Вызовите в памяти цвет их глаз, морщинку между бровей, изгиб улыбки, форму зубов. Вспомните черту лица, которую вы любите больше всего у этого человека. – Она сделала паузу. – Теперь вспомните черту, которая вам меньше всего нравится. Может, улыбка больше похожа на ухмылку? Или зубы слишком желтые? Глаза смотрят сурово, осуждающе? Зафиксируйте лицо этого человека перед своим мысленным взором. Представьте, что он или она сидит напротив вас, что вы соприкасаетесь коленями с мамой, папой или как еще вы их там называли. Представили?
– Да, – прошептал кто-то.
– Хорошо. – Рут еще больше понизила голос. – Теперь вызовите в памяти неприятное воспоминание об этом родителе. Не напрягайтесь. Не обязательно искать самое худшее воспоминание, хотя это может быть и оно.
Дата всплыла в голове еще до того, как Рут договорила: двенадцатое января две тысячи семнадцатого года. Я вытерпела последние несколько часов своей дневной смены в баре «Корриганс», слушая скучные ругательства, которыми осыпали меня несколько напившихся среди бела дня студентов после того, как я проигнорировала их попытки подкатить. Выжатая как лимон, я добралась до дома. Прошло пять лет с тех пор, как я бросила университет. Я провела полдесятка лет, переходя из бара в бар в разных районах Скоттсдейла, в надежде, что в следующем заведении чаевые окажутся более щедрыми, чем в предыдущем. Эти надежды никогда не оправдывались.
