Я представила, как раскручиваю простыню над головой все быстрее и быстрее и наконец отпускаю. Я даже приподнялась над полом. Я с трудом сдержала болезненную гримасу, когда моя мать ударилась о стену. Вместо того чтобы паниковать из-за своего взвинченного состояния, я постаралась сосредоточиться на чудесах, на которые способен мой мозг, на силе собственного воображения.
– Теперь начинаем приходить в себя, – сказала Рут. – Пусть из вас постепенно вытекают все эти яркие эмоции. Отпустите гнев. Отпустите горе. Отпустите растерянность. Отпустите страх.
Все начали успокаиваться.
– Теперь, когда вы избавились от тяжести воспоминания, вам стало немного легче? Кому-то, может, даже намного легче?
Даже не открывая глаз, я поняла, что в комнате становится светлее. Рут медленно поднимала жалюзи. Одногруппники дышали размеренно и уже не хватали воздух ртом. Только София продолжала всхлипывать, снова и снова повторяя: «Моя бедная малышка».
Недавнее сумасшествие уже начинало казаться сном. Целая комната взрослых людей еще совсем недавно впадала в безумие – а теперь мы должны сделать вид, что все в порядке?
– Поблагодарите напарников за то, что они прошли этот путь с вами вместе, – сказала Рут. – А затем сосредоточьтесь на дыхании.
Джереми пробормотал слова благодарности. Что такого натворили его мать или отец? Он сейчас говорил о смерти брата?
– Теперь лягте на спину и устройтесь поудобнее, – продолжила Рут. – Может, вам захочется закинуть руки за голову или свернуться калачиком. Пусть самая подходящая поза сама вас выберет. Посвятите ближайшие двадцать минут заботе о себе.
Я потратила все это время на размышления о том, что натворила. Почему я не стала сопротивляться? Почему решила поделиться таким болезненным и сокровенным воспоминанием? Стало ли мне лучше после этого? Я до ужаса боялась, что все присутствующие здесь люди, возможно, собрали воедино неприглядные обрывки моей семейной истории. Было не по себе оттого, что я так легко включилась в упражнение.
Но мне действительно стало немного легче оттого, что я озвучила свои чувства, выплеснув часть вины, гнева и страха. Я поняла, как много людей злятся на родителей и волокут на своих плечах неподъемный груз стыда. Я узнала, что не я одна такая ужасная дочь.
Когда прошло двадцать минут, Рут велела нам вернуться в сидячее положение. Она включила свет на полную мощность. Мы подвинули подушки, образовав круг. Рут попросила нас снова закрыть глаза и несколько минут подышать под ее счет.
Прежде чем закрыть глаза, я тайком всмотрелась в каждое лицо. Все выглядели так искренне – они и правда верили в эти упражнения. Джереми так сосредоточенно дышал, что даже нахмурил брови.
– Последний выдох, – объявила Рут. – Теперь все откройте глаза, пожалуйста.
Наши глаза распахнулись.
– Ну вот, – улыбнулась она. – Вам ведь стало лучше, правда?
Я ПОКЛОНИЛАСЬ, СТОЯ ПОСРЕДИ сцены, под шум аплодисментов. Для некоторых обязательный вечерний ритуал состоял из теплой ванны, тканевой маски и хорошей книжки. Для меня – из бурных оваций.
– Спасибо, Дейтон. – Я улыбнулась зрительному залу. Лучше всего я чувствовала себя, когда толпа скандировала мое имя. Восторженные крики зрителей крутились у меня в голове перед сном.
«Я непобедима, черт возьми».
Я еще раз обвела взглядом зал, высматривая знакомое лицо. Моя сестра Джек должна была прийти на сегодняшнее представление. Она приложила столько усилий, чтобы уехать на учебу как можно дальше, но в итоге вернулась туда, откуда начинала: она жила в пятнадцати минутах езды от дома, где мы выросли. Я не нашла ее в толпе. Может, она передумала.
Когда занавес опустился, я ушла за кулисы и закрыла за собой дверь гримерки. Прошлась несколько раз взад-вперед, дожидаясь, пока отхлынет адреналин. Три месяца назад начался тур, во время которого я каждый день выступала в новом городе. Мои шоу начали набирать популярность. Одна небольшая радиостанция позвала меня на интервью. Вчера вечером на ужине в ресторане какой-то поклонник узнал меня и подошел поздороваться. Скоро я перестану справляться с объемом писем, которые получаю. Мне было всего двадцать четыре, а у меня под ногами уже нарастала неудержимая волна. Как следует выспаться между выступлениями не представлялось возможным.
В дверь постучали. Я открыла, и весь воздух улетучился из легких.
– Что ты здесь делаешь?
Сэр прошел в гримерку, отодвинув меня плечом:
– В свободной стране живем.
Я не видела отца с тех пор, как он отвез меня в университет шесть лет назад. Меня шокировало то, как заметно он постарел за эти годы. Светлые волосы стали седыми. Брыли заметно обвисли, пивной живот окончательно сформировался. Складки на лице отца были глубокими, как у бульдога, и все они выражали недовольство. Он сердито смотрел на меня.
– Не ожидала, что ты сегодня придешь. – Я сглотнула. – Ты ни разу не пытался со мной связаться.
– Твоя сестра меня заставила.
– Где она?
Он пожал плечами:
– Встретила старую школьную знакомую.
– Где мама?
– Она совсем плоха. Почти не выходит из дому.
Я опустила взгляд:
