– Умри с воспоминаниями, а не с мечтами.
Ее лицо рассекла широкая улыбка.
– Идеально.
Я выдохнула.
– Какая же ты умница.
– Вы так думаете? – спросила я одновременно с сомнением и надеждой.
– Нам нужно поработать над твоей уверенностью в себе. Мы не
– Она будет напоминать мне, что не нужно бояться. Нужно рисковать. Прожить жизнь так, как хочется мне, а не так, как якобы надо. – Эту идею я почерпнула из разговоров с Эйприл.
Ребекка коротко кивнула:
– Ну вот, ты уже начинаешь брать жизнь в свои руки. Всего две недели – и посмотри, как ты выросла. Расскажи, какое впечатление у тебя сложилось об «Уайзвуде».
– Здесь замечательно. Все такие добрые и открытые. – Я подоткнула руки под себя. – Гости тут совсем не такие, как я ожидала.
Ребекка ждала, что я объясню подробнее.
– Они настолько уверены в своем решении оставить прежнюю жизнь позади. – Я повернулась к окну – стоял очередной солнечный день. – Большинство не испытывают чувства вины за то, что бросили друзей и семью.
Она остановила меня жестом:
– А почему они должны его испытывать? Это их бросили. Сандерсон попал сюда, потому что родители выгнали его из дома именно в тот момент, когда он особенно в них нуждался. Рут уехала, потому что все вокруг отвергли ее вместо того, чтобы попытаться простить. Дебби сбежала в «Уайзвуд» от партнера-абьюзера. Чтобы нейтрализовать угрозу, не обязательно вступать в борьбу. Иногда нужно спасаться бегством.
Я прикусила губу, обдумывая эти слова.
– Твоих товарищей отвергли соседи, сестры и братья, родители. Так же, как тебя.
Я резко повернулась к ней:
– Откуда вы…
– Я все о тебе знаю, Кит. – Ребекка наклонилась ближе, и я сглотнула. – Все родные дурно с тобой обращались, – ласково произнесла она.
– Это неправда.
– Неужели? – Она откинулась на спинку стула, сочувственно глядя на меня. – А как же твой отец?
Я поболтала ногой:
– Его и родным-то не назовешь. Он закрутил роман с коллегой, когда маму совсем подкосила депрессия, и ушел из семьи, когда мне было три года. – Я поковыряла болячку на тыльной стороне руки – обожглась на прошлой неделе, когда помогала Дебби доставать противни с курицей из духовки. – Он звонит нам на день рождения и на Рождество. Сестра с ним разговаривает, а я даже трубку не беру.
Ребекка покрутила серебряный кулон, висевший у нее над декольте. В середине груди у нее было небольшое родимое пятно.
– А мама?
Я напряглась. Мама никогда сама не выпускала меня из объятий. Она научила нас разводить костер и жарить маршмеллоу. Рассказывала страшилки, от которых мы весело визжали, но после которых нам никогда не снились кошмары. Она устраивала нам кемпинг на заднем дворе и спала с нами в палатке. Мы с сестрой соперничали за последний поцелуй от мамы перед сном – ей приходилось по очереди чмокать нас в щеки, пока мы обе не засыпали, так и не узнав, кого же мама поцеловала последней.
– Она была замечательной, – выдавила я.
Ребекка наклонила голову набок, рассматривая меня:
– Я знаю, но ведь она многое упускала, правда? Не ходила на твои танцевальные выступления, школьные спектакли и все такое?
Я разинула рот. Откуда она знает?
– Она делала все что могла. – Я сжала мамин шарф.
– Но хватало ли этого? – Ребекка уставилась на шелковую материю у меня на шее.
– Я не могу плохо говорить о маме.
Серо-фиолетовые глаза Ребекки заблестели.
– Я знаю, это сложно. Цель наших занятий в том, чтобы помочь тебе достичь бесстрашия. Ступив на этот путь, ты со временем обнаружишь, что чем честнее ты с другими, и особенно с собой, тем быстрее ты будешь продвигаться. У твоей матери были слабости.
– Как и у всех.
– Она выбрала роль жертвы. Отвернулась от тебя в тот самый момент, когда ты так сильно нуждалась в ней.
– Депрессию не выбирают, так же как рак или паралич. Она всю жизнь боролась изо всех сил.
– Кит, кто собирал тебя в школу по утрам? – печально улыбнулась Ребекка. – Кто выкладывал для тебя одежду и заботился о том, чтобы ты поела?
Я опустила голову:
– Мама и Нат.
– Насколько я понимаю, – сочувственно произнесла она, – большую часть ответственности взвалила на себя твоя сестра.
– Откуда вы столько обо мне знаете? – Единственными, с кем я делилась такими подробностями, были Эйприл и Джорджина. Я не думала, что кто-то из них начнет разбалтывать мои секреты, но теперь меня охватили сомнения. Я не просила их прямым текстом никому не пересказывать мои откровения о маме – но это же было очевидно. Ведь я поделилась с ними личным.
– Какая разница?
– Я рассказывала об этом только друзьям по секрету.
Она снова наклонилась поближе. Кулон сполз вниз по груди и закачался.
– Осторожно относись к выбору тех, кого называешь друзьями. И еще осторожнее выбирай, кому доверять. Как хорошо ты знаешь этих людей?
