– В первые месяцы наши гости нередко страдают от одиночества или тоски по дому. Но я тебе обещаю, если ты с головой погрузишься в нашу программу, то обретешь здесь свое племя. И что самое главное, твои товарищи по «Уайзвуду» не планируют идти по жизни бездумно, как стадо овец. Они, как и ты, хотят оставить после себя след. Им неинтересно ходить на работу, а после пьянствовать и запоем смотреть телевизор. Они помогут тебе в поиске своего пути и поддержат намного лучше, чем это делала твоя сестра.
Я пожевала губу. Каково это – когда тебя не высмеивают каждую минуту, когда ты проводишь время с людьми, которые понимают, чего я ищу? Я вспомнила упражнение на перенос родителя – тогда вокруг меня сидели люди, готовые на все, чтобы начать более осмысленную жизнь.
– И еще у тебя есть я. – Она подвинула ноги так, что теперь ее колени задевали мои. – Между прочим, мы можем помочь друг другу.
Я подняла взгляд на ее лицо.
– Мне кажется, ты – тот самый человек, которого не хватало «Уайзвуду».
ГЭБ, ЗАИКАЯСЬ, ПОБЛАГОДАРИЛ меня, попрощался и вышел из гримерки, улыбаясь. Его шаги стихли в конце коридора, и мы с Джек остались одни. Она вошла в гримерку и заключила меня в объятия, как будто не избегала меня всю свою взрослую жизнь. Я же держала руки по швам.
Она отстранилась:
– Я так тобой горжусь. Зрители были от тебя в восторге, Мадам Бесстрашная.
Я кивнула:
– Спасибо, Джек. – Я сто лет не видела сестру. С неумелым макияжем она выглядела намного старше своих двадцати семи. В какой-то момент между нашей последней встречей и этим воссоединением она успела проколоть нос и вставить в него колечко – выглядело это отчаянно скучно.
Она помедлила:
– Я теперь использую свое настоящее имя.
От удивления я приподняла брови. Моя сестра наконец отрастила какие-никакие бубенцы?
– Понятно. А как тебя называет Сэр, Эбигейл?
Ее лицо предсказуемо помрачнело. Постоять за себя перед лицом всего мира – это одно дело. Постоять за себя перед лицом собственного отца – совсем другое.
– Хочешь вместе поужинать? – спросила она, спеша сменить тему. – Я угощаю. Только сперва отвезу Сэра домой.
По крайней мере, ей хватило здравомыслия не звать его с нами.
Через тридцать минут мы встретились в траттории, которой владело какое-то местное семейство. Мы обе быстро выпили по первому бокалу красного вина, но Джек выхлебала свой бокал так, будто в Тоскане случилась засуха. Потом она уставилась на пустой бокал. Она ждала, что я скажу что-нибудь, хотя я понятия не имела, что говорить.
К тому моменту, как принесли наши заказы – спагетти болоньезе для нее, курицу каччиаторе для меня, – я в мельчайших подробностях узнала все о нынешней жизни Джек. Судя по тому, что она рассказала, теперь у нас с сестрой было еще меньше общего, чем в детстве. Она собиралась выйти замуж за парня, с которым начала встречаться еще в университете, родить несколько отпрысков и продолжать заниматься своей мелкой маркетинговой фирмой, обслуживающей клиентов на западе штата Огайо. В общем, ее ждала судьба типичного жителя Среднего Запада. Я поверить не могла, что человек, переживший такие перипетии в детстве, с возрастом превратился в скучную личность.
– Жаль, мама не смогла сегодня приехать, – сказала Джек на третьем бокале вина. – Ей бы очень понравилось шоу.
– Да неужели? – Я откинулась на спинку липкого диванчика в красной кожаной обивке. – Она слишком пресмыкается перед нашим отцом, чтобы отрастить собственное мнение. А судя по его сегодняшнему устному отзыву, он скорее полезет в огонь, чем посетит еще одно мое выступление.
Джек вскинула брови:
– Божечки. Что он такое сказал?
– Как обычно. Что я жалкая неудачница и карьера у меня позорная. На сей раз еще и сравнил меня с дешевой уличной шлюхой – это что-то новенькое.
Она поморщилась:
– Я думала, он станет прилично себя вести.
Я устремила на сестру долгий взгляд:
– Это когда же такое бывало?
Она поерзала.
– Зачем ты вообще его привезла?
– Думала, будет здорово собраться всей семьей. Разве ты не сама его пригласила?
И уже пожалела об этом.
– Хотелось как-то по-доброму, – добавила она.
Я смяла салфетку и бросила ее поверх недоеденного блюда. У меня и до этого особо не было аппетита, а теперь он и вовсе испарился.
– Вовремя ты этим озаботилась.
Сестра уставилась на меня, поджав губы. Я хотела ранить ее этими словами, но получилось так, будто я сама вонзила нож себе в живот.
– Теперь ты скажешь, что я сама во всем виновата? – Я посильнее надавила на комочек из салфетки, наблюдая за тем, как белая бумага краснеет, пропитываясь томатным соусом. – Что, если бы в детстве я была чуть больше похожа на тебя, он бы вел себя не так ужасно?
– Вовсе нет. – Джек сглотнула. – Не знала, что детские воспоминания тебя до сих пор задевают.
Я нахмурилась, глядя на других посетителей, которые чавкали лапшой, стирая салфетками оранжевый соус с обветренных губ и рябых подбородков.
– Меня задевает, что ты пришла на мое шоу и ведешь себя так, будто мы лучшие друзья, хотя большую часть жизни ты делала вид, что меня вообще не существует.
Она покраснела:
