После четвертого выступления мы с ними начали видеться каждую неделю. Я часами говорила с ними, разбирая их вопросы и сомнения. Они боялись всего на свете, но очень хотели перестать. Я помогла им найти в себе силы жить без страха. Когда одна из девушек решилась рассказать родителям о [10] те от нее отказались. Я пустила ее к себе пожить, а позже помогла найти съемную квартиру. Когда один из ребят, прямо как я, отчислился из института, я предложила ему работу, чтобы он не чувствовал себя неудачником. Когда третья участница их маленького кружка рассталась с парнем, с которым встречалась со школы, я утешала ее, рыдающую, поглаживая по волосам. Мы по очереди отметили их двадцать первые дни рождения походом в бар неподалеку. Они не верили своему счастью: первый легальный алкоголь в их жизни оплатила сама Мадам Бесстрашная.
И вот уже на пятом шоу они стояли передо мной, по традиции одетые в черное, как и все предыдущие семь лет. Они знали, что не следует подходить ко мне перед шоу, но едва заметно помахали мне вместо приветствия. Я подмигнула.
Теперь они все работали на меня. Их задача заключалась в том, чтобы распространять весть о моей миссии в как можно более широких кругах. Даже если бы мне было чем им платить, они бы никогда не взяли от меня деньги.
Пока что труды Пятерых смогли лишь удвоить посещаемость – не очень впечатляющее достижение. Но, глядя на их восторженные, сосредоточенные лица, я напомнила себе, что важна глубина, а не широта моего влияния. Если я сумела изменить пять человеческих жизней, разве это не важнее, чем забитые до отказа галереи и хвалебные отзывы в прессе?
Дверь на дальнем конце зала с грохотом захлопнулась. Когда аудитория притихла, я повернулась к лестнице и освободила голову от всего, что не касалось стоящей передо мной задачи. Стремянка состояла из трех перекладин, которые мы заменили на мясные ножи. Должна признаться, данный трюк был добавлен главным образом ради зрелищности.
«Никогда не упускай возможность лишний раз блеснуть в лучах софитов».
Я задержала дыхание и встала на первую перекладину, равномерно распределяя вес, как делала тысячу раз во время тренировок. Зрители ахнули. На втором ноже меня ждал такой же успех, но на последний я наступила слишком быстро, торопясь добраться до гроба. Лезвие рассекло свод правой ступни, но я не позволила себе поморщиться и не издала ни звука, ведь камера проецировала мое лицо на потолок, а последователи рассчитывали на меня.
Я устроилась в гробу и не спеша разложила волосы по черной шелковой подушке. Меня можно было бы сравнить с диснеевскими принцессами, если бы среди них находились предприимчивые женщины, а не исключительно бесполезные леди. Всего через несколько минут крышка закроется. Зрители столпятся вокруг гроба, делая фотографии. В этот момент на моих губах будет играть улыбка. Я покажу им всем, что меня совсем не пугает тающий запас кислорода. Пусть однажды они покажут внукам лицо самого бесстрашного человека в истории.
«Я непобедима, черт возьми».
Я закончила приготовления, почти не замечая, как со стопы стекает теплая кровь. Сложила руки на животе, как будто уже умерла, и в последний раз легко вздохнула.
– Я готова, – сказала Гэбу.
Страх отпечатался в каждой черте его лица, но он послушно принялся за работу. Медленно, сантиметр за сантиметром, опустил плотную крышку из оргстекла. Гроб закрылся. Я тут же ощутила тесноту окружающего пространства, но напомнила себе, что здесь я не в ловушке, а под защитой. Вся разница между коконом и смирительной рубашкой сводилась к точке зрения.
Гэб не должен был освобождать меня ни при каких условиях. Ему запрещалось вмешиваться, пока не истечет условленное время. Он застыл надо мной с вытянутыми руками – мальчишка, изображающий распорядителя цирка. Гэб поднял повыше секундомер, показывая его зрителям. Оператор навел объектив на циферблат, и на потолке отразились цифры 00:00.
– Добро пожаловать на шоу «Мадам Бесстрашная представляет… Погребение», – объявил Гэб, а затем нажал на кнопку.
Цифры побежали, отсчитывая секунды. Мне было практически нечем дышать.
ВО ВРЕМЯ ЗАНЯТИЯ по работе с горем я поведала эту историю. Рассказала, что проводила рядом с мамой все свободное время, пока она умирала от рака. Я планировала пропустить девичник подружки, но мама убедила меня, что я могу спокойно оставить ее на одни выходные. У нее была сиделка, к тому же еще и Нат приехала, чтобы присмотреть за ней. Так что я отправилась в Вегас. Оторвалась на полную катушку. Двенадцать часов спустя позвонила сестра, и меня вырвало. Нат не хотела сообщать мне по телефону, но я ее заставила, потому что просто не смогла бы сдвинуться с места, пока не услышала бы то самое страшное слово. Когда она сдалась, я рухнула на бетон, обдирая колени. Я рассказала своим одногруппникам, что с тех пор не было ни дня, когда я не жалела бы о той поездке. Я хотела попрощаться.
