– Вот что делает со мной человек, который тайком проносит сюда телефон. Программа должна быть превыше всего. Мы здесь не выносим по три предупреждения. – Она успокоилась. – Ты это знаешь, Котенок.
Я чуть не упала в обморок. Ребекка никогда раньше не называла меня никакими ласковыми прозвищами. Она встала из-за стола и жестом пригласила меня присоединиться к ней на бархатном диванчике. Мы сели рядом. На ее правой щеке остался красный след от пощечины. Ребекка положила руку мне на колено и ласково погладила одним пальцем:
– Мне нужно быть уверенной в твоей способности принимать правильные решения, если я приму тебя в ряды моих сотрудников.
Я ахнула. Она с трудом сдержала улыбку.
– Серьезно? – Я надеялась на это, но знала, что Гуру предпочитает не расширять штат сотрудников. По словам Джереми, его взяли в штат только для того, чтобы привести в порядок финансы «Уайзвуда». Он утверждал, что не слишком-то впечатлил Гуру, просто у нее в бухгалтерии творился такой хаос, что ей потребовался специалист.
Ребекка указала на мой планшет:
– Ты и так, по сути, взяла на себя роль помощницы. Думаю, пора официально это оформить.
У меня закружилась голова.
– То есть я буду жить здесь…
– На постоянной основе. Тебе не придется уезжать, когда истекут шесть месяцев. У тебя не будет зарплаты, но ты получишь бесплатное проживание, питание и занятие. Больше не нужно будет волноваться о налогах и прочих бюрократических пытках. Со студенческим кредитом мы тебе поможем. Мы тебя не бросим. – Она ободряюще сжала мое колено.
Я подумала о том, с чем придется проститься навсегда: посиделки в баре с коллегами, прогулки в Центральном парке, зеркала, интернет, походы в «Доминос» в два часа ночи. Когда я отправилась сюда, я не планировала оставаться навсегда.
В последние несколько недель я пыталась представить, где начну работать. Может, разгадка в том, чтобы не ввязываться больше в офисную историю. Я предположила, что мне понравится работать на свежем воздухе или с животными. Подумывала даже переехать в Колорадо или Вайоминг. Я могла бы водить группы в походы или устраивать сплавы по горным рекам. Когда я поделилась своими идеями с Гуру, та предостерегла меня, что миру за пределами «Уайзвуда» не будет дела до моего Улучшенного Бытия. Куда бы я ни переехала и на какую бы работу ни устроилась, окружающие попытаются меня изменить. Тогда я расстроилась, но теперь задумалась: возможно, она уже тогда готовила меня к этой должности.
Лицо Гуру окаменело.
– Если тебе не интересно, я найду кого-нибудь другого.
Она вновь стиснула мое колено, но гораздо сильнее, чем до этого. Когда я пискнула от боли, Ребекка отпустила меня и отодвинулась.
Здесь я наконец обрела покой. Встретила людей, которые меня понимают. Но я все еще не извинилась перед Нат за то, что винила ее во всем после смерти мамы – да и до этого, честно говоря. По крайней мере, я должна буду сообщить ей, что не вернусь в Нью-Йорк в январе. Смогу ли я прожить здесь много лет? Всю оставшуюся жизнь?
– Не заставляй меня повторять вопрос.
Я помирюсь с Нат. Я всегда могу уехать из «Уайзвуда», если передумаю. Мне не обязательно оставаться здесь навсегда.
Я заморгала от подступивших слез:
– Я просто потрясена.
Ребекка смягчилась:
– В чем дело? – Она наклонилась поближе и погладила меня по спине, прямо как мама.
Теперь я могла вспоминать о маме и не чувствовать зияющую пустоту в груди. И все благодаря «Уайзвуду».
– Вы первая, кто сказал мне, что я особенная. Всю взрослую жизнь мне приходилось ломать голову над тем, как вписаться в общество. Я никогда не думала, что мне не нужно ничего в себе менять.
– В этом сила нашей программы. – Гуру сжала мои руки в своих и погладила костяшки пальцев. – Так ты согласна? – В ее голос закралась нотка надежды.
– Я в деле, – просияла я. – На сто процентов.
– Отлично. – Она выпустила мои руки и встала с дивана. – Я скажу Гордону, чтобы принес тебе договор. – Она вернулась за стол и продолжила писать в блокноте.
Я поднялась на дрожащих ногах:
– Спасибо вам за такую возможность, Гуру. Я вас не подведу.
Она жестом дала понять, что услышала, но не подняла взгляда – настолько для нее важна работа.
Когда я повернулась к выходу, Ребекка сказала:
– Сомневаюсь, что твои подруги одобрят это решение.
Я остановилась на полпути:
– Эйприл и Джорджина?
– Они общаются с тобой не из лучших побуждений. – Она продолжала что-то записывать в блокнот. – Поверь мне.
Они опять обо мне что-то рассказывали?
– В последнее время я редко с ними вижусь.
Я подождала, но Гуру так ничего и не ответила, поэтому я вышла из кабинета и торопливо спустилась по лестнице. Я постаралась не обращать внимания на тяжесть в груди и сосредоточилась на хорошей новости. Не терпелось сообщить остальным.
