Еще около минуты мы ели молча. Слышно было, как Эйприл прожевывает жесткое мясо.
– И что, ты будешь просто жить тут всю жизнь? – спросила наконец Джорджина.
Я пожала плечами:
– Пока мне здесь нравится – почему нет?
Эйприл кивнула:
– Я тут тоже многому научилась. – Она помедлила. – А как же твои планы наладить отношения с Нат?
– Я пока еще работаю над самосовершенствованием, рано втягивать в это ее.
– А как же карьера? – возразила Джорджина.
Я хмыкнула:
– Какая карьера?
– Ну, тогда замужество? Дети? Секс? – Она поняла, что шутка не удалась, потому что я не засмеялась.
Я снова пожала плечами:
– Я меняю жизни людей. – Я наколола картофелину на вилку и добавила, обращаясь к клубню: – Думала, вы поймете.
– Если ты рада, то и я за тебя рада, – сказала Эйприл. Она потянулась к моим пальцам.
Я отдернула руку. Эти двое вечно забывали про запрет на прикосновения.
– Мы просто за тебя волнуемся. Вот и все, – добавила Джорджина.
Нет, они тянули меня вниз. Для них это всего лишь развлечение на шесть месяцев – история, которую они потом расскажут внукам. Они забудут все, чему научились, как только паром доставит их в Рокленд. Гуру была права на их счет.
– Некоторые из нас относятся к программе серьезно.
– Я бы никогда сюда не записалась, – возразила Джорджина, – если бы знала, что за серьезное отношение тут считается добровольное пожизненное заключение в «Уайзвуде».
Эйприл бросила на нее испепеляющий взгляд. Я заморгала, стараясь сдержать слезы:
– Почему вы не можете просто за меня порадоваться? – Я встала и взяла поднос.
Эйприл вздрогнула. Джорджина разинула рот. В кои-то веки ей нечего сказать.
Я направилась к столу для персонала:
– Приятного времяпрепровождения.
ГЭБ ОКИНУЛ МЕНЯ взглядом, прижимая к груди огнетушитель.
– Ты похожа на призрак. – Его глаза засияли. – Паришь в воздухе. Никогда в жизни не видел такого потрясающего зрелища.
Обычно бетонный пол галереи холодил ступни, но сегодня я стояла не на полу. Сегодня я поднялась на метровую металлическую табуретку. На мне было платье в пол с длинными рукавами и двухметровой юбкой, чтобы скрыть табурет. Простое платье белого цвета не отличалось интересным кроем – его могли спутать с простыней. Однако материал, из которого оно было сделано, играл очень важную роль, как и материал табуретки. Это была хлопчатобумажная ткань, похожая на ту, из которой шьют постельное белье, шторы и одежду по всему миру. Легковоспламеняющаяся ткань.
– А если что-то пойдет не так? – сказал Гэб. Его лицо, несмотря на потный блеск, смотрелось красиво.
Я указала на огнетушитель.
– Мне это не нравится. – Он опустил голову.
В те редкие моменты, когда Гэб начинал отстаивать свое мнение, он всегда отводил взгляд. Я предупреждала его, что такое поведение сразу же ставит противника в более выгодное положение, но Гэб ничего не мог с собой поделать. Он был ягненком, а не львом.
Мягкая ткань платья раздувалась, не касаясь кожи.
– Как удачно, что поджигать мы будем не тебя. – Я подмигнула.
Он вздохнул. В схватке со мной у него никогда не оставалось шансов на победу. Он покопался в сумке и достал две помады:
– «Подстрекательница» или «Икра»?
Я указала на черный оттенок, нанесла его на губы и вернула помаду:
– Приступим? – Я приподняла одну бровь.
Гэб кивнул, но так и не посмотрел мне в глаза. Он отложил огнетушитель и достал из кармана зажигалку. Во время подготовки Пятеро расставили вдоль периметра зала чайные свечки – это все, что будет отделять меня от зрителей. Гэб прошелся от свечки к свечке, поднося зажигалку к каждому фитильку.
Закончив, Гэб подошел к электрощитку. Через несколько секунд лампочки погасли. Галерея, освещаемая только дрожащими огоньками свеч, погрузилась в полумрак. Многим эта обстановка могла показаться романтичной – по крайней мере, до того момента, пока не начнется представление. Я неподвижно стояла на табуретке – трехметровая мрачная жница в наряде херувима с черными губами.
– Ни пуха ни пера, – пронесся по залу шепот Гэба.
Я послала ему воздушный поцелуй. Он направился к двери.
Через несколько минут зрители расползлись по залу, как муравьи по одеялу для пикника. Большинство лиц были незнакомыми; в последние несколько месяцев Пятеро не теряли времени даром. Я опасалась, что, когда им исполнится тридцать, они устанут от нашей миссии и вежливо прекратят общение со мной. Но нет, их решимость оставалась неизменной, хотя один из них женился, а двое начали встречаться друг с другом. Все они нашли постоянную работу, но служение нашей общей цели оставалось их истинным призванием. Их предназначение заключалось во мне.
Две фигуры подошли ко мне. Одна из Пятерых держала на плече камеру с горящим красным индикатором. Вторым был Гэб. Он взял в руки огнетушитель и настоял на том, чтобы мазь была у него.
– Я рядом. – Гэб снова достал из кармана зажигалку. – Ты уверена?
