Я кивнула. Мысли метались в голове.
– А мы проверяем себя Испытаниями Бесстрашия. Некоторые члены Внутреннего Круга сокращенно называют их ИБ. Во время каждого испытания мы предпринимаем попытку справиться с каким-то распространенным страхом.
Она снова замолчала. Я почувствовала, что должна что-нибудь сказать.
– Сколько всего испытаний? – Ноги уже онемели от холода.
– Никто не знает, – восторженно произнесла Дебби.
– Гуру знает, – возразила Рейанна.
– С каждым пройденным испытанием ты на шаг приближаешься к Улучшенному Бытию, – сказала Рут. – Никто из нас не знает, в чем заключается испытание, пока кто-нибудь не попытается пройти его в первый раз.
– Они снова и снова переворачивают твою жизнь с ног на голову, – вставила София. С нее все еще капала вода.
Остальные закивали.
– Гуру никогда не предложит тебе пройти испытание, пока не решит, что ты готова, – продолжила Рут. – Чтобы пройти инициацию, тебе нужно выполнить первое ИБ – Испытание Осуждением.
У меня в животе заплясали бабочки.
– Сегодня?
Она кивнула.
Здесь никто не осуждал мои прошлые ошибки – все хотели помочь Кит, которую они видят перед собой, стать лучшей версией себя. Когда я приехала в «Уайзвуд» в июле, я надеялась, что вернусь домой с новыми техниками, которые помогут мне справляться с негативным мышлением. Я хотела ослабить удавку вины на шее. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я и подумать не могла, что пройду такой путь и обрету философию, которую искала всю жизнь.
– Я готова. – У меня стучали зубы.
Рут просияла:
– Сначала тебе нужно очиститься.
Она вышла ко мне в середину круга и велела лечь на воду лицом вверх. Я так и сделала. Свитер и джинсы тут же намокли и прилипли к замерзшей коже.
– Из воды ты рождена, в воде и переродишься, – объявила Рут.
Безо всякого предупреждения она окунула мою голову под воду обеими руками. Я вскрикнула от шока и хлебнула ледяной соленой воды. Закашлялась, хлебнула вновь. Хватка Рут стала еще крепче. Эта женщина была сильнее, чем можно подумать. Что, если я захлебнусь раньше, чем она меня отпустит?
Мои руки и ноги задергались, сопротивляясь жидкости, которая заливалась в горло. Легкие протестующе заныли. Силуэт Рут, нависший надо мной, в темноте казался размытым, но жутким. Я начала скрести ногтями по ее рукам.
Наконец она подняла меня из воды. Рут отпустила мою голову и погладила меня по плечу. В лунном свете я различила блеск ее глаз.
– Ты готова к первому ИБ.
Сандерсон сунул два пальца в рот и свистнул. Рейанна торжествующе хохотнула. Джереми закусил губу. Я всмотрелась в их лица, полные радостного волнения, и адреналин постепенно схлынул. Через несколько минут я перестала дрожать. Между приступами кашля я заулыбалась. Горло и ноздри горели, но мне было все равно.
В страхе содержалась вся суть – ради этого я здесь.
– А теперь, – сказала Рут, – пойдем к Гуру.
Я ВЫСУНУЛА ГОЛОВУ из палатки цвета хаки, которую установили на берегу заледеневшего водоема. Рассвет окрасил сонное небо в цвет сахарной ваты. На льду замерзшего озера стоял человек в комбинезоне. Он бурил идеальную симметричную прорубь электрическим буром. Подо льдом шумела холодная вода. Пятеро столпились поблизости и следили за работой мужчины. Бурильщик почти закончил.
За палаткой раскинулись бескрайние просторы, укрытые снежным одеялом. Снег был голубой, почти лавандовый – в каждой снежинке отражалось небо. По холмистым полям расположились облысевшие деревья. Крупные участки земли огораживались деревянными заборами, но кого и от чего должны защищать эти загоны, я не знала. Изгороди были самодельные, со столбиками разной толщины и высоты. Некоторые из них покосились под углом в сорок пять градусов, словно не могли больше выносить тяжесть варварских нью-йоркских зим. На невысокой ветке весело постукивал красногрудый дятел – единственный, кого не смущал убийственный холод.
Я спрятала голову обратно в палатку и застегнула молнию на входе. Внутри было тесно – здесь едва помещались два человека и вешалка с гидрокостюмами, обувью для дайвинга и масками. Тепловая пушка работала на полную мощность, заставляя меня потеть в костюме. Я повернулась к Гэбу, который протянул мне обувь.
– Надеюсь, ты сейчас не совершаешь ошибку, – сказал он.
Я положила обувь на пол и ответила вымученно терпеливым тоном:
– Мы это уже обсуждали.
– Ну что тебе стоило выбрать другой трюк?
– Я должна менять
Он с явным трудом держал себя в руках:
– А как мне не волноваться после того, что случилось на «Сожжении»?
Я уставилась на свои руки. Кожа от костяшек пальцев до запястий была покрыта ярко-красными шрамами – единственное увечье, которое осталось мне на память о том выступлении. Остальные шрамы – как телесные, так и психологические – со временем исчезли благодаря пересадкам кожи и физиотерапии. Я все еще считала то шоу удачным. Фотографии были великолепны и стоили каждой секунды боли и долгих месяцев восстановления. Одна из них даже попала в местную газету.
