«Каким образом ты сможешь достичь успеха?»
Через готовность стойко переносить трудности.
Я выпустила запасной регулятор и начала возиться с обвязкой. Я знала, что тем самым нарушаю правила безопасности подледных ныряльщиков, но я ведь и не являлась обычной ныряльщицей. Сколько бы Гэб ни фыркал, я точно знала, что обрела иммунитет к боли. Пока я сохраняю хладнокровие, опасность мне не грозит. Я отцепила от себя страховочный канат и толкнулась вниз. Гэб что-то замычал и потянулся ко мне, но я рванулась от него вниз, помогая себе руками и ногами. Убедившись, что он до меня не дотянется, я снова поймала запасной регулятор. Мои движения были медленными и неуклюжими.
Гэб несколько секунд повисел надо мной, а потом тоже отстегнул страховку. Я нахмурилась. Это в мои планы не входило. Гэб не тренировался сотни часов, готовясь к нырянию в холодную воду; в чрезвычайной ситуации он не сможет на шесть минут задержать дыхание под водой; его снаряжение не изготавливали специально под него. Он должен был вернуться на поверхность и не мешать мне продолжать перформанс. Он поплатится за свой безрассудный поступок. Я нашлю на него армию морских коньков. Я захихикала над этой мыслью, выпуская изо рта пузырьки, и поплыла еще глубже.
В проруби над Гэбом появились чьи-то руки. Чем они думали, засовывая голые руки в ледяную воду? Гэб оттолкнул их. Я опустилась еще на метр-другой, чтобы никто до меня не добрался. С трудом втягивая воздух, давясь водой и льдом, я прочистила регулятор. Потом снова посмотрела на часы. Сколько еще я хотела подождать? Почему у меня леденеет горло?
Существа надо мной расплывались, шевелились, потом начали спускаться глубже в воду. Голова, плечи, конечности, туловище. Я думала, рыбы-демоны живут на дне моря.
Может, это и есть дно, подумала я. Может, я повисла вверх тормашками. Я посмотрела вниз, потом вверх, снова вниз, снова вверх. Доподлинно установить невозможно, решила я.
Этот грубиян, бледный и раздутый, потянулся ко мне в мутную воду – то ли вниз, то ли вверх. Я попыталась отплыть, честно попыталась, но мои руки и ноги словно были сделаны из битого фарфора. Перед глазами расползлась темнота: черная, как шелковая маска для сна, черная, как отцовское обещание: «Сегодня спать не будешь, милая».
Последний кадр: в прорубь тянется еще один демон, пугающе напоминающий бур, – заостренный низ, широкий верх. Как называлась такая дрель? Кажется, это было так давно, словно вовсе в другом измерении. Была ли я когда-нибудь сухой?
Я очнулась, давясь воздухом, невообразимо замерзшая. Серьезные с виду люди суетились вокруг меня, пристегивали, тыкали и дергали. Откуда-то вынесли, куда-то погрузили.
На сей раз мы поехали в больницу вместе. Это мне рассказали уже потом; сама я ничего не помнила. Ни посиневшего лица, ни горячих соленых капель, ни катафалка, подъехавшего к больнице.
Через неделю меня выписали и отправили домой. А тем временем мой лучший на свете друг, замерзший насмерть, превратился в пепел.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО я выхожу на улицу и обнаруживаю, что небо серой простыней затянули низкие облака. Резкий порыв ветра едва не срывает с меня шапку. Но дождь не льет, молнии не сверкают и гром не грохочет. Судя по виду облаков, они могут в любой момент разразиться бурей, которую предрекала вчера Кит. Пока же на острове все в порядке.
Я дохожу до столовой как раз к тому моменту, как она открывается. Положив безвкусные хлопья и захватив баночку йогурта, я выбираю место, с которого видно обе двери, чтобы не упустить Кит. Сегодня все случится. При первой же возможности я отведу ее в сторону и все расскажу.
Кажется, меня мутит от волнения. Все равно заставляю себя поесть. Все время хочется достать телефон, спрятанный в бюстгальтер. Я почти двадцать четыре часа не общалась со своей командой, и мне не терпится узнать, как вчера прошел вечерний брифинг. Когда я в последний раз так долго не проверяла почту? В университете? У меня перехватывает дыхание, стоит только подумать о трехзначном количестве уведомлений и представить экран, усыпанный красными кружочками, будто оспинами. «Что, если я кому-то нужна?» Стискиваю переносицу.
Дверь со скрипом открывается, и в столовую входит Гордон. Он проходит между рядов и останавливается возле моего стола. Выдавливаю неискреннюю улыбку. Он наклоняет голову набок:
– Вы сегодня сделали пробор с другой стороны.
Киваю. Меня охватывает смутное жутковатое ощущение. Я все еще не знаю наверняка, не он ли следил за мной.
– Я слышал, вы нашли сестру?
– Да.
– И?..
– Она в хорошем настроении, – признаю я.
Он бросает взгляд на мою почти нетронутую тарелку с хлопьями:
– Когда закончите с завтраком, я отвезу вас обратно.
– Кит что-то говорила про сильный шторм.
– У нас есть еще день-другой. Отправимся сегодня.
Почему он так спешит от меня избавиться?
– Кит сказала…
