Через десять месяцев после нашего расставания в больнице Гэб вернулся ко мне, как я и ожидала. Наша работа наконец начала обретать популярность, но, учитывая, что каждое следующее представление было опаснее предыдущего, я стала беспокоиться за своих поклонников. Я не могла подвергать их такому риску, поэтому впервые за все время я запретила зрителям присутствовать на шоу. Массам придется довольствоваться видеозаписью. Пока я волновалась за своих фанатов, Гэб волновался за меня. Мы беспрерывно спорили о моей безопасности. Раньше эта забота казалась мне трогательной, но теперь она буквально душила меня.
– Нужно было нанять спасателей для подстраховки, – сказал Гэб.
– Для этого у нас есть Пятеро.
Он закатил глаза:
– У них нет соответствующей подготовки.
– Ты слишком много предаешься мрачным мыслям. – Я натянула капюшон от гидрокостюма, показывая, что дискуссия окончена. Гэб надел на меня обувь, а затем протянул неопреновые перчатки. Я спрятала в них изуродованные руки, любуясь тем, как мое тело вновь обретает совершенную форму. Маска надевалась в последнюю очередь. Общими усилиями мы нацепили ее мне на лицо. Гэб затянул крепление у меня на затылке:
– Ты просто никогда не видела, как твою лучшую подругу охватывает пламя.
– О, Гэбриел, пять лет прошло. Хватит распускать сопли.
Он скрестил на груди дрожащие руки. Столько лет работы, а его по-прежнему мучил страх. Я его подвела.
– Пойдем со мной, – сказала вдруг я.
– Куда?
– В воду. Ты всю жизнь только и делаешь, что слушаешь мои лекции. Пора бы применить знания на практике.
Гэб удивленно заморгал:
– Да ты шутишь. Я не готовился.
Интуиция подсказывала, что именно это поможет ему. Это было бы правильно.
– Тебе необязательно держаться так же долго, как мне. Просто почувствуй, как по венам бежит бесстрашие. Вероятно, тогда ты поймешь, почему я делаю то, что делаю.
Он покачал головой:
– Нет уж, я лучше поверю тебе на слово.
– Ой, да ладно тебе. Любой из Пятерых костьми бы лег за такую возможность.
– Я не они. Если ты забыла, у меня есть конкретная задача. Твоя безопасность – мой главный приоритет.
Я отмахнулась:
– Пятеро возьмут на себя подстраховку. Шестой им не нужен, без командира справятся.
– Я не…
– Можешь сколько угодно выдумывать смехотворные отговорки. Мы оба знаем, почему ты на самом деле не хочешь этого делать. – Я помолчала. – Ты боишься.
Он отвел взгляд.
– Гэбриел. – Я сжала его руки в своих ладонях. – Ты веришь в мою – в
– Находился бы я здесь, если бы не верил?
– Когда же ты перестанешь подчинять свою жизнь страху? Что стало с Гэбом, который много лет назад постучался в дверь моей гримерки и практически потребовал взять его в ученики? Который назвал моего отца ублюдком? Который переехал в Нью-Йорк, несмотря на предостережения собственного отца?
– Вот только не начинай. – Он выпятил подбородок. – Мне нечего доказывать мертвецу.
– Но тебе есть что доказать другому человеку. Намного более важному. – Я обхватила его за плечи. – Я вижу, как ты на меня смотришь перед началом каждого шоу. С тоской, с завистью. Где-то в глубине души ты жаждешь возможности засиять так же ярко, как я. Сейчас я даю тебе эту возможность. Докажи себе самому, что ты так же храбр, как Мадам Бесстрашная. Я все время буду рядом.
Гэб вздохнул, но в его глазах я увидела какой-то новый блеск.
– Ты не отстанешь, пока я не соглашусь, да?
Я рассмеялась:
– В одном можешь не сомневаться. Ты будешь непобедим, черт возьми.
За прошедшие годы чаще всего я слышала один и тот же вопрос: как перестать бояться?
Совсем перестать – никак. Ты просто учишься игнорировать тревожные сигналы собственного тела, которое требует остановиться, повернуть назад, отказаться от затеи, пока не поздно.
Я смотрела сквозь мутную зеленую воду на круглое отверстие во льду. В голове стучало. При нырянии под лед у многих замерзал мозг: мягкие ткани головы плохо реагировали на холодную воду. «ТермоКлайн», компания, у которой мы приобрели оборудование для дайвинга, гарантировала, что головная боль быстро ослабнет благодаря инновационным технологиям, применяемым для производства их новой линейки товаров.
Моя команда подергала за желтый страховочный канат, к которому я была пристегнута. Я дернула в ответ, чтобы сообщить им: все в порядке. Затем спокойно сделала вдох через регулятор и выпустила пузыри. Я повернулась к Гэбу и показала ему палец вверх. Он ответил тем же. Его тревога оказалась необоснованной. Все шло гладко. Мы сотни часов готовились к шоу, несмотря на приступы головной боли.
Пятеро разразились категорическими возражениями, когда я объявила, что Гэб спустится со мной под воду. Аргументы у них были те же, что у него: это небезопасно. Сколько еще мне потребуется лет, чтобы искоренить установки, которые вбило им в головы общество? Когда они наконец поймут, что способны достичь того же уровня бесстрашия, как я? В этом отношении моя миссия застопорилась. Смысл всех моих шоу заключался в том, чтобы вдохновить других, помочь им поверить, что они тоже могут жить без страха. Вероятно, мне стоит пересмотреть свой подход.
