Над прорубью появилась камера. Я подняла руку, но не стала махать. Хотелось поприветствовать своих поклонников с торжественностью, приличествующей случаю. На сей раз мы планировали создать полномасштабный документальный фильм, чтобы обо мне узнало еще больше людей. Пятеро предложили мне записать для фильма комментарий, в котором я поделюсь своими знаниями с толпой. Проект будет называться «Мадам Бесстрашная представляет… Оледенение». Сотни тысяч, даже миллионы зрителей познакомятся с моим учением. Я переверну психологическую жизнь масс, как когда-то это сделали Фрейд и Юнг. Я решительно докажу своему деспотичному старику, как он ошибался.
Я отплыла от проруби и представила, как Пятеро запускают секундомер. Всмотрелась в чернильную воду вокруг. В голове не укладывалось, что тут так темно, в то время как небо надо льдом уже ярко-голубое. Кроме Гэба, в воде со мной не находилось ни одного живого существа – хотя как я могу быть в этом уверена? Вдруг сейчас на дне озера пробуждается ото сна какое-нибудь доисторическое чудовище? С клыками и когтями – помните мои давние страхи? Тогда я была глупой девочкой, которая не понимала, что с ней в лодке сидит монстр пострашнее любых существ, обитающих в воде.
Сколько баллов я бы получила за такое задание, Сэр?
«Зависит от того, удастся ли тебе достичь успеха».
Это тебе не озеро Миннич. На этот раз у меня был выбор.
Я не ожидала, что доказывать свою непобедимость придется так утомительно. За прошедший час мне с каждой минутой все отчетливее казалось, что я дышу через смятую соломинку, словно что-то застряло в шланге. Модель регулятора, которую я выбрала, еще не вышла на рынок, но, как мне сказали, прошла тщательное тестирование.
За канат подергали. Я дернула в ответ. Я готова продержаться долго: как бы тяжело ни было дышать, как бы упрямо ни пронизывал меня холод. Я не вернусь на сушу, пока не побью рекорд.
Могу ли я вообще засчитать себе достижение, если мне не пришлось за него пострадать?
Время замедлилось, по капле вытекая из прохудившегося крана. Я снова и снова повторяла мантру. Еще немного песка просыпалось сквозь песочные часы. Я закрыла глаза и заставила себя растягивать вдохи на четыре секунды, не обращая внимания на ограниченную подачу воздуха, а потом выдыхать также за четыре секунды. Вдох, два, три, четыре. Выдох, два, три, четыре.
Почувствовав прикосновение к плечу, я резко распахнула глаза. Гэб указал на лед, показывая, что ему пора вылезать. Я подняла большой палец. То, что он так долго продержался, удивило меня и заставило испытать немалую гордость. Я начала очередной четырехсекундный цикл: вдох, два…
И подавилась водой, залившейся в трубку. Я выплюнула жидкость, не давая ей проникнуть в трахею и легкие. Канат натянулся. Я попыталась снова перейти на глубокое дыхание. На этот раз я вдохнула кусочек льда и закашлялась. Гэб, уже всплывавший к проруби, обернулся на меня и остановился. Я нажала на кнопку очистки. Дышать все еще не получалось. Похоже, регулятор замерз. Сволочи из «ТермоКлайна» клялись, что их оборудование способно выдержать и более низкие температуры. За сотни тренировочных заплывов такая проблема не возникала ни разу.
Пятеро снова дернули страховку. Я приняла решение перейти на запасной регулятор, заготовленный на случай неблагоприятного развития событий. Посмотрела вниз, но не смогла найти неоново-желтый шланг. Гэб медленно спускался обратно ко мне.
Пятеро дернули канат в третий раз. Я прокляла их настойчивость. Ведь ясно же, что я занята спасением собственной жизни. Неужели нельзя хоть раз в своей жалкой жизни проявить смелость и потерпеть какие-то несчастные пять минут?
Наконец с помощью Гэба я нашла запасной регулятор, который обмотался вокруг моей шеи. Я попыталась распутать его, но пальцы в громоздких перчатках не справлялись с этой задачей. Я запаниковала: не хватало еще захлебнуться из-за собственной неловкости. Многочисленные свидетельства показывают, что от холода люди становятся менее рассудительными. Только данным фактом и можно объяснить мой следующий поступок.
Поскольку мне мешали перчатки, я сорвала правую из них и схватила запасной регулятор голой рукой. Успех! Гэб в ужасе замотал головой. Меня вдруг резко потянуло вверх. Я уставилась на поверхность озера. Пятеро исчезли из виду – они явно решили меня вытаскивать.
Я в отчаянии посмотрела на часы и уперлась голой рукой в лед. «Нужно дольше!» – хотелось закричать мне. Надо мной навис массивный силуэт; я надеялась, что это камера. Я представила кадр: ладонь с распластанными пальцами, покрытая заметными шрамами от ожогов, прижатая ко льду, словно к стеклу, и миллион крошечных пузырьков воздуха вокруг – доказательство жизни, доказательство того, что подо льдом кто-то есть.
«Может, получится напечатать эту фотографию на футболках», – подумала я в полуобморочном состоянии, чувствуя, что рука коченеет.
Страховочный канат дернул меня к проруби. Я слишком усердно и долго тренировалась, чтобы так легко сдаться. Я решила бы возникшую проблему, если бы они дали мне шанс.
