Катарина вовсе не была богачкой, тем не менее каждое воскресенье она ездила за город. У ее друзей по Национал-социалистической партии был в пригороде Берлина, на берегу Шпрее, прелестный дом, куда они приглашали ее и других молодых женщин.
Как-то в четверг, в конце октября, Катарина мимоходом заметила:
– Магда, дорогая, ты что-то неважно выглядишь. Тебе надо на воздух. Я поговорила со своими друзьями. Они очень хотят с тобой познакомиться. Освободи себе воскресенье, и поехали со мной. Сделай это для себя! Да и для меня тоже.
Магдалена колебалась. Она не любила шумные сборища, не любила незнакомые компании. Кроме того, по воскресеньям она навещала родителей. Разве она может пропустить этот священный ритуал? Потом она вспомнила, что с утра субботы по вечер понедельника Андреас уезжает от газеты на соревнования. Матери она скажет, что в воскресенье будет весь день занята на благотворительном мероприятии. При этой мысли ее захлестнуло чувство вины. Тем не менее она услышала собственный голос, произносящий:
– Хорошо, Кете, я согласна!
В назначенный день они вместе отправились в путь. Ехали на автобусе, потом на трамвае и еще с километр шагали пешком до имения «Сумерки богов», названного в честь оперы Вагнера. Она помнила, что, услышав в первый раз это название, испытала беспокойство. Значит, это и есть знаменитый «дом на Шпрее», о котором говорила Кете, – огромное солидное здание на берегу реки в окружении парка, засаженного ясенями и тополями. По всей видимости, оно было построено в прошлом веке, но благодаря башенкам выглядело чуть ли не средневековым замком. Погода накануне Дня всех святых выдалась ясная и довольно теплая. Деревья в саду были покрыты листвой в цветах осени. Стояла тишина – ни один посторонний звук не нарушал эту сказочную красоту.
Катарина, спокойная и веселая, толкнула калитку, не потрудившись позвонить, как будто шла к себе домой. У Магдалены возникло чувство, что она без спроса заявилась куда-то, где ее не ждали. Пока они шагали по длинной аллее, ведущей к подножью монументальной, в два пролета, лестницы, ею владело странное ощущение, похожее на опьянение. Уже несколько недель она не покидала центр Берлина. Свежий воздух, природа, покой – все это притупляло разум, и начавшее приключение казалось чем-то необычным и привлекательным.
Тем не менее Магдалене было немного не по себе. Ее снедали смутные опасения, вызванные двумя противоречивыми побуждениями: ей хотелось поскорее вернуться в свою квартиру на Унтер-ден-Линден, но в то же время не терпелось проникнуть в тайну, которую наверняка скрывал этот дом. Она вспоминала одну из любимых книг своего детства – «Алису в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла. В тот миг, когда девочка сделала шаг и очутилась по ту сторону зеркала, никто не мог бы сказать, куда она попала – в прекрасный волшебный мир или в страшную сказку.
По пути через парк Катарина доверительно сообщила подруге:
– Этот дом и все имение раньше принадлежали еврейской семье. Еще они владели лесопилкой. Нахально выставляли напоказ свое богатство. Ужасно относились к рабочим, без малейшего снисхождения. Прошлой осенью они со всем своим выводком уехали за границу, и все вздохнули с облегчением: туда вам и дорога!
Она посмотрела на впечатляющий фасад из темного камня и со смехом добавила:
– Будем надеяться, что они не зарыли в подвале парочку трупов! Говорят, евреи крадут христианских младенцев и на их крови замешивают тесто для мацы на свои праздники.
– Надеюсь, это шутка? – всполошилась Магдалена.
– Конечно! Это просто байка. Но все равно: скатертью дорога!
Судя по всему, друзья Катарины их заметили. Они стояли перед входной дверью, на верхней ступеньке крыльца. Шестеро мужчин. Магдалена удивилась, что среди них нет ни одной женщины. Их явно ждали: стоило им приблизиться к дому, мужчины заулыбались и принялись приветственно махать им.
Кете с гордостью воскликнула:
– Познакомься с моими прекрасными рыцарями Черного ордена!
И весело добавила:
– Вот увидишь, они великолепны! Один лучше другого. Умные, красивые, обаятельные! Это счастье – быть женщиной среди таких джентльменов.
В «Сумерках богов» Магдалена получила наглядное свидетельство того, что именовалось «биологическим браком». Здесь жила группа молодых эсэсовцев, спаянных боевой дружбой. Дом они снимали у агентства недвижимости, сотрудничавшего с НСДАП, и вели общее хозяйство. Лет двадцати пяти – двадцати восьми, они тепло приветствовали ее бодрым «Хайль Гитлер!» и без утайки рассказали, что служат в разведке или в полиции, возглавляемой Генрихом Гиммлером. Только Карл назвался ученым: он занимался вопросами расовой антропологии и принимал участие в программе очищения немецкого народа.
Катарина сразу объяснила Магдалене, что приезжает сюда уже несколько месяцев, как и многие другие девушки. Цель у них одна: вступить в половую связь с арийцем и забеременеть, тем самым доказав свою преданность рейху и фюреру. Обо всем этом она говорила без тени смущения, как о чем-то обыденном.