Наблюдая за «черным празднеством», Магдалена впала в оцепенение. Наверное, нечто похожее испытывал первобытный человек, глядя на огонь… От этой мысли у нее похолодела кровь. В то же самое время картина голых юных красавиц вызвала у нее целую гамму новых волнующих ощущений. Оказывается, и в ней под легким налетом культуры дремали эти таинственные силы, эти животные инстинкты. Зло было заразным. Оно соблазняло. Оно облучало подобно радиации. Стоило распахнуть перед ним двери, и оно завладевало тобой без остатка.
Шарлотта, как подающий надежды лидер нацистского движения, поспешила использовать эту ночь инициации, чтобы еще раз объяснить ее участницам, в чем состоит цель нового режима. Гитлерюгенд, как и женское крыло этой организации, рассказывала она, сражаются не только против большевизма, отравившего соседнюю с Германией Россию, но и с упадочным материализмом, доставшимся в наследство от капитализма без границ и Веймарской республики. Нацизм опирается на такие первостепенные ценности, как народ, арийская раса и рейх. Слова, явно затверженные наизусть, легко слетали у нее с языка и звучали как лозунги. Она не просто говорила – она изрекала истины, не подлежащие сомнению.
Магдалена вернулась домой только на следующее утро, как и остальные девушки – все как одна фанатично преданные Гитлеру и влюбленные в него. Каждая из них без колебаний отдала бы фюреру свое тело, свою душу, самую свою жизнь. В эту ночь Магдалена присутствовала при очень странном действе, представляющем собой причудливую смесь нацистской символики и элементов древних языческих культов – германских, балтийских и скандинавских. Это был праздник в честь наступления лета, сулящего обилие света. И они с Катариной – по такому случаю – возобновили свою не совсем обычную дружбу.
Ранним утром Шарлотта предложила девушкам искупаться в озере, чтобы насладиться первыми лучами летнего солнца, и добавила, что это прекрасный повод заодно совершить ритуальное омовение. Они в ответ дружно захлопали в ладоши. Магдалена позволила этому порыву юности, энергии, страстных желаний и потаенных стремлений увлечь ее за собой…
Магда и Кете долго плескались в озере, держась на отдалении одна от другой. Выбравшись на берег, они сразу почувствовали утреннюю прохладу. Магдалена дрожала. Она вытерлась и, не одеваясь, скользнула в спальный мешок, в каких ночуют альпинисты. Катарина последовала за ней и крепко прижалась к подруге своим молодым горячим телом. Наверное, ночь без сна немного опьянила Магдалену, но она и не подумала отстраняться.
Ей было хорошо. Столько нежности, столько тепла… Остальное взяла на себя Катарина. Впрочем, не без участия Магдалены…
Чуть позже Шарлотта в последний раз собрала участниц «священной ночи» вокруг костра, в котором дотлевали угли. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Шарлотта объяснила девушкам, что их песнопения и заклинания, в которых важно каждое слово, полностью соответствуют заветам фюрера. В доказательство она зачитала небольшой отрывок из новой библии немецкого народа – книги Адольфа Гитлера «Майн кампф». Автор, провозгласивший себя «глашатаем объединения» и убежденный в «волшебной силе слова», язвительно нападал на «писак» (писателей и журналистов, университетских профессоров и библиотекарей), именуя их «рыцарями чернильницы».
Магдалена подумала про Андреаса, который работал журналистом. Прослушав до конца эту импровизированную (или заранее отрепетированную?) проповедь, она тоже вскинула руку в нацистском салюте.
Что же случилось с ее разумом и сердцем, если она так легко уступила натиску Катарины? И не просто уступила. Она требовала еще и еще. Да, в ту летнюю ночь царила таинственная, фантастическая атмосфера, насыщенная назойливой музыкой и ритуальными заклинаниями… Жарко пылал костер. Кроме того, ее окружали близкие ей по духу восторженные девушки. Магдалена помнила, что ночью было очень жарко. Ее мучила жажда, и все время хотелось пить. Участницы принесли с собой фляжки с водой, но и спиртное. Много спиртного. Алкоголь подогревал желания и… притуплял бдительность. Магдалена пила светлое пиво с ярким вкусом и пышной шапкой пены. И еще вино – великолепное белое мюллер-тургау из области Баден, с цветочным ароматом и нотками муската. Неудивительно, что она поддалась дьявольскому искушению…
Дома, на трезвую голову, Магдалена осыпала себя горькими упреками. Но что толку жалеть о пролитом молоке?
Слишком поздно.
В се лето Магдалена избегала встреч с подругой. Катарине хватило такта ей не навязываться. Время лечит любые раны. К концу сентября, когда столичные улицы, парки и сады оделись в осенний убор, Магдалена «переварила» ночь летнего солнцестояния. На исповеди она ни словом не обмолвилась о том, что произошло. Это казалось ей невозможным. Во всяком случае, она не чувствовала в себе сил сделать подобное признание. Отныне ей предстояло жить с этим грехом без надежды на прощение.