Помимо подведения итогов зимней Олимпиады, в прессе сообщалось о событиях в Испании, о Франко, об анархистах и о преступлении в Давосе. Давида Франкфуртера, еврейского студента, который за несколько дней до того убил выстрелом из пистолета главаря швейцарских нацистов Вильгельма Густлоффа, в статьях именовали не иначе как «гнусным террористом». Авторы передовиц подхватили эту историю как предлог для того, чтобы снова вернуться к обсуждению еврейского вопроса. Они в красках расписывали торжественные похороны Густлоффа в его родном Шверине – городе на севере Германии. Туда стеклось множество народу, и присутствовал Адольф Гитлер, пожелавший воздать дань памяти этому мученику национал-социалистического движения. На самом деле покойник был редким мерзавцем, нашедшим себе пристанище в Швейцарии.
Ту-дук, ту-дук, ту-дук…
Андреаса убаюкивал стук колес поезда, изредка нарушаемый мощным, но коротким гудком, прекрасно дополняющим эту своеобразную музыкальную композицию. Он понимал, почему некоторые композиторы, вдохновленные железнодорожной мелодией, изобрели роллинг-блюз и буги-вуги – новые стили исполнения фортепианного блюза.
Ту-дук, ту-дук…
Несомненно. Должно быть, Кларенс Смит немало колесил по дорогам глубинной Америки, прежде чем сочинил «Буги-вуги от Пайнтопа»[35].
Прижавшись носом к холодному окну, Андреас любовался пейзажем. В девять утра еще не совсем рассвело. Он один занимал купе, отделанное с разумной роскошью: строгие панели полированного дерева на стенах, удобные кресла, но главное – покой замкнутого пространства и уверенность, что здесь никто его не потревожит. В голове проносились бессвязные мысли. Долгая одинокая поездка настраивала на определенный лад; глядя в окно слегка покачивающегося на ходу вагона, мимо которого стремительно проносились деревушки и городки, Андреас как будто смотрел со стороны на собственную быстро убегающую жизнь.
Ту-дук, ту-дук, ту-дук…
В этом ритме было что-то успокаивающее. Вспомнив свой сон, Андреас потянулся за блокнотом и набросал несколько строк, чтобы его не забыть. И улыбнулся, подумав, что не просто так его подсознание выбрало в качестве пароля цитату из Гёте.
«Вечная женственность тянет нас…»
Его психоаналитик всегда с интересом относилась к подобным оговоркам, видя в них глубокий скрытый смысл. Очевидно, в данном случае в этих словах нашла выражение неодолимая сила, с какой его тянуло к Сюзанне. Был ли сон пророческим? Андреас надеялся, что да.
Он попробовал вообразить себе жизнь с Сюзанной, собрав воедино, как в игре, все известные ему детали головоломки: ее частые разъезды, ее друзей-подпольщиков, Лолу-Лолу и «Голубого ангела», ее названого брата Джона Майкла Ли, ее детство в Верхнем Ист-Сайде. Андреас никогда не был в Нью-Йорке, но мог легко его себе представить; он прочитал огромное количество книг и статей о городе небоскребов, видел множество фотографий. При этом он понимал, что слишком мало знает о женщине, покорившей его сердце…
Андреас спохватился. Неизвестно, что ждет его в Берлине, и ему необходимо сохранять ясный ум. Накануне сразу двое – Ральф Беккер и Джон Майкл Ли – предупредили его, что он находится в трудном, а возможно, и опасном положении. И кошмар, который ранним утром вырвал его из сна, наполненного эротическими фантазиями, вероятно, тоже должен был его насторожить. Андреаса терзали тысячи вопросов. Что скажет ему шеф? Какую роль во всем этом играют гестапо и та, явно контролируемая тайной полицией, нацистская организация, к которой, судя по всему, принадлежит его тесть? Неужели Йозеф Бок что-то против него замышляет? Чего ждут от него власти? Чтобы он незамедлительно отказался от несуществующей любовной связи с Сюзанной? Чтобы доказал свою преданность Третьему рейху? Чтобы сдал журналистское удостоверение и сменил профессию? Замешана ли в этих грязных играх Магдалена? Может, ее заманили в ловушку? Воспользовались ее слабостью? Должен ли он решиться на развод? И чего, в конце концов, хочет он сам?
Он мучительно искал ответы.
Магдалена проснулась, как от толчка. Ее трясло. Что ей приснилось? Что-то страшное? Ей не хватало воздуха. Сердце колотилось, как у смертельно испуганного зверя, за которым гонятся охотники. Кровь стучала в висках…
В полном смятении она открыла глаза и не сразу сообразила, где она. Когда глаза немного привыкли к темноте, она пригляделась к обстановке – такой знакомой – и поняла, что она дома, в прекрасной квартире Купплеров на Унтер-ден-Линден, в их супружеской спальне. Ставни оставались закрытыми. Часы показывали десять утра.
Постепенно она пришла в себя. Вспомнила все. Андреас уехал на зимнюю Олимпиаду в Гармиш-Партенкирхен. Вернется сегодня вечером. Правильно, сейчас вторник, 18 февраля. Она и не заметила, как пролетело больше десяти дней.