– Фрау Купплер, зарубите себе на носу: гестапо имеет право на все. Лучше ознакомьтесь с собранными нами уликами. Я могу вызвать агента, который предоставит все нужные свидетельства. Но предупреждаю: вам будет неловко даже больше, чем мне. Не хотелось бы заставлять вас краснеть.
– Я так понимаю, что ваше любимое оружие – это фотоаппарат. Что в Гармише, что в Берлине…
– Действительно, это крайне полезное средство.
– Я не хочу смотреть на эти снимки. Только скажите, кто вам их передал.
– Зачем я стал бы это делать?
– Я сойду с ума, если вы не назовете мне имя этого мерзавца!
По телу Магдалены пробегали судороги; на лице читалось невыразимое страдание. На какой-то миг в глазах у нее мелькнула ненависть, но мужества на то, чтобы ее проявить, уже не оставалось. Ей показалось, что сейчас она лишится чувств.
– Поймите же меня… – прошелестела она.
И услышала безжалостный голос своего мучителя:
– Я здесь не для того, чтобы вас понимать, фрау Купплер. Я здесь для того, чтобы вести расследование.
– Умоляю вас! Скажите, кто дал вам эти фотографии, – из последних сил прошептала она.
– Вы прекрасно знаете этого человека. Он – мой подчиненный и выполнял мое поручение. Офицер, получивший задание соблазнить вас, – один из самых многообещающих молодых солдат рейха. Помимо профессиональных качеств, вы, полагаю, оценили его… скажем деликатно… выдающиеся мужские достоинства. Конечно, вас заманили в ловушку. Должен признать, вы довольно долго не поддавались. Он сам удивился, потому что был в курсе ваших проблем с нервами. У нас есть копия вашей медицинской карты. Так что, обсудим ваши бурные дневные приключения?
– Вы извращенец!
– Я с вами откровенен, потому что мы понапрасну теряем время. Похоже, вы не совсем ясно представляете себе, что происходит в нашей стране. Большинство немцев разделяют ценности рейха и без всяких задних мыслей готовы к сотрудничеству. Есть и другие – те, кто помогает нам, руководствуясь злостью, завистью, ревностью, чувством мести или банальным страхом. Но таких меньшинство.
– Неужели? У меня сложилось впечатление, что ваши коридоры кишат негодяями и трусами, которые бегут сюда, чтобы свести с кем-то свои мелкие счеты.
– Мы с вами по-разному смотрим на мир. Но это нормально. Напомню только, что правила здесь диктую я, а вы, приношу извинения за неудобство, сидите на скамье подсудимых.
В полном изнеможении Магдалена приготовилась сдаться. Закрыв лицо руками, она слабым голосом спросила:
– Что именно вам нужно?
Генрих Вольф не сдержал улыбки: эту партию он выиграл.
– Мы предлагаем вам сделку. Германофобия вашего мужа нам известна. Но нам не хватает доказательств. Чего-то осязаемого, конкретного.
– У вас же есть компрометирующие фотографии из Гармиша.
– Конечно, его любовная связь с еврейкой неопровержимо свидетельствует против него. Но ваш муж силен в диалектике, и он будет пытаться оправдаться. Например, заявит, что понятия не имел о расовом происхождении своей красавицы, когда ложился с ней в постель. Или скажет, что снимки, на которых он танцует с ней румбу, ничего не доказывают. Будет отрицать, что привел ее в свой номер в гостинице.
– А вы разве не прослушивали его номер?
– Помолчите и дайте мне закончить. Нам нужна неоспоримая улика. Ральф Беккер – очень влиятельная персона в аппарате НСДАП, и, к сожалению, он, несмотря ни на что, продолжает защищать вашего мужа. Неразумное поведение. Они случайно не родственники?
– Ральф принял Андреаса на работу сразу после университета. Мы тогда были только помолвлены. Они очень близки, хотя по многим вопросам расходятся.
– Министерство пропаганды в курсе их разногласий. Там надеялись, что Беккер предпримет все необходимые меры и еще осенью, накануне Олимпиады, избавится от вашего мужа. Но он ничего не сделал. Поэтому власти решили, что пора вмешаться нам.
– Но с какой целью? Вы хотите уничтожить моего мужа только за то, что он не такой рьяный нацист?
– Фрау Купплер, у вас какое-то карикатурное представление о нашей организации! Зловещая репутация гестапо в значительной степени преувеличена. Мы не тратим время, выискивая противников режима и сбрасывая их трупы в Шпрее, как о том пишет недобросовестная зарубежная пресса. Мы умеем расставлять приоритеты.
– И какое место в вашей системе приоритетов отведено моему мужу?
– Мы просто хотим до конца Олимпийских игр отстранить от работы неуправляемого журналиста, который находится под враждебным влиянием. Отправим герра Купплера на несколько месяцев в концентрационный лагерь, вот и все. Правительство не может рисковать, когда Американский еврейский конгресс и некоторые международные лобби призывают к бойкоту этого мероприятия. Так что будьте достойной гражданкой своей страны и помогите нам.
– Андреас – мой муж.
– Вы не прогадаете. В обмен мы закроем ваше дело, я лично это вам обещаю. А после Олимпийских игр герр Купплер выйдет на свободу.