– Нет, держи ты. Если я возьму, мне тогда тоже придется облизывать пальцы, а культурные люди так не делают, – он ей подмигнул. Она удивленно хлопала ресницами, застыв с бараньей ногой в руках. Медведица как завороженная смотрела, как Микан наклонился снова. Так близко… Она даже почувствовала его дыхание на своей руке. Теплое. Он аккуратно откусил еще кусок, прожевал и облизал губы.
Они ели вместе. Обменивались взглядами, делили одну пищу, одну кружку с вином на двоих. Медведице нравилось. Нравилось, как пробегала по спине волна удовольствия, когда он откусывал новый кусочек. Потому что он смотрел на нее так… Она не могла описать как. Она потерялась в этом взгляде. Чувствовала, как трепещет что-то в душе в предвкушении чего-то большего. Растворилась и забывала дышать всякий раз, когда он склонялся к ее рукам за новым аппетитным кусочком. Она не заметила, как сама стала отрывать кусочки и подавать ему. И тогда иногда ее пальцев касались мягкие мужские губы, или чуть царапали короткие волоски в его бороде. Он забрал у Мишки очередной кусочек и поймал ее за руку. Медведица напряглась.
– Нет, не забирай… Позволь мне… – прошептал Микан, поднося ее руку к своим губам. Медленно облизал подушечку указательного пальца, затем среднего. Теплый язык гладил и ласкал. Мягкие губы прижимались к ее коже, целовали по очереди пальчики. Медведица на мгновение зажмурилась, сглотнула. Все ее чувства сосредоточились там, где мужские губы дарили ей ласку. Все ее существо, казалось, ждало, что же будет дальше. Мыслей нет, слов тоже нет. Она весь вечер сочиняла, что сказать Микану, а слов не требовалось. И это странное чувство, тлеющее в груди, когда она заглядывала в глаза целующего ее пальцы охотника… Такое приятное, тягучее и одновременно легкое, подбивающее податься вперед, прикоснуться к его лицу, погладить, подарить что-то в ответ. Не просто телесное желание. Что-то большее. Гораздо большее. То, что удержало Мишку на месте, когда охотник скользнул ближе, обхватывая ладонями ее лицо. То, что заставило трепетать в его руках, подчиняться и ждать, хотеть еще.
Микан поцеловал уголок приоткрытых губ. Отстранился немного и заглянул в широко распахнутые от удивления глаза. Не увидев в них сопротивления, склонился снова. Поцеловал подбородок, второй уголок губ, легко ущипнул губами ее нижнюю губу и отпустил.
Мишка шумно вдохнула. В висках стучало. Его прикосновения все еще горели на губах. Чертовски приятно. Мучительно сладостно ныло все тело. Оно хотело большего. Мишка хотела большего. Понятно, почему Яра так бегает за этим охотником. Если она хоть раз была рядом с ним так, как Мишка сейчас…
Мысль об этом разрушила чары. Волшебство рассыпалось, как иссохший лист. Возбуждение смешалось со злостью. Яре не поздоровится, если она осмелится когда-нибудь сделать так же. Мишка вспомнила вдруг, как Яра тянулась навстречу Микану. Боги! Она и сама только что делала так же! Охотница, кажется, забыла, кто тут должен быть настоящей добычей. Это она должна заманивать Микана так, чтоб он забыл, как его зовут. А попалась сама. Готова была отдать все на свете за еще одно такое мгновение. И ей все еще хочется. До судорожно сжатых коленок хочется.
На сегодня явно хватит соблазнений. Мишка стала слезать со стола.
– Ты куда? – Микан попытался удержать ее.
– Спать пойду… Устала я что-то. Увидимся завтра, – пробормотала Мишка, спрыгивая со стола. Ноги не встретили опору. Вместо этого они неуклюже подкосились, и Медведица осела на пол, хватаясь за край стола.
– Что с тобой?
– Не знаю… Странно… – Мишка не без труда поднялась на ноги. Мир вокруг нее вертелся волчком. Она ощущала только свое тело. Земля под ней перестала быть твердой и стабильной.
– Боги! Сколько же ты выпила?
– Много… кажется… – Мишка усиленно пыталась поймать равновесие, придерживаясь за край стола. Надо сделать шаг. Всего лишь шаг, но предательски качающаяся земля снова и снова отбрасывала ее обратно к столу. Медведица хотела пойти в домик, только вот столик идти вместе с ней не хотел. А без него ее тело не в состоянии оказалось поддерживать вертикальное положение.
Микан спрыгнул на землю рядом с ней.
– Пойдем, медвежонок, – со смешком сказал он, забирая ее на руки.
– Нет, пусти! Я пойду сама! – Мишка делала вялые попытки высвободиться из его рук.
– Ладно, ладно! – он спустил ее ноги на землю и прижимая к себе боком, придерживал за талию. – Так лучше?
– Угу…
– Ну, тогда пошли.
Пошли – это слишком сильно сказано. Ее ноги почти не касались земли, частенько пропускали шаги, задевая носками короткие травинки. Ее несут домой. А все потому, что Черная Медведица напилась. Нет! Наклюкалась!
«Утро» началось для Мишки в обед. Собственная голова напоминала ей мешок с опилками, на котором бойцы арены отрабатывали силу ударов. Самочувствие – хуже некуда. Словно по ней потоптался табун лошадей. Или как-будто она снова подралась со зверомышью.
