Медведица медленно мешала ложечкой отвар, который, по уверению Улы, должен непременно взбодрить и вернуть к жизни жертву непомерных винных возлияний. Слегка мутноватая жидкость, пахнущая укропом и мятой, приятно успокаивала раздраженный желудок. Даже немного приятно на вкус.
– Я так удивилась, когда Микан появился на пороге дома с тобой подмышкой, – щебетала Ула, накладывая на тарелку еды для вчерашней гулены. – Вы оба вчера так быстро исчезли с праздника. Даже молодых не проводили. Ты с ним вчера гуляла? С Миканом?
– Только в конце. Он нашел меня, когда у костровища уже никого не было.
– Хорошо посидели? Ты сегодня какая-то другая. Что-то в тебе изменилось. Неужели ваши отношения сдвинулись с мертвой точки? – подмигнула Ула.
Медведица попыталась спрятать раскрасневшееся лицо за стаканом с отваром.
– Не смущайся, дочка. Это замечательно! Я за тебя рада.
Ула убежала по делам, поставив перед Медведицей тарелку с дымящейся кашей. На расписную кромку тарелки примостился ломтик хлеба с сыром. Растаявший ломтик масла превратился на поверхности каши в прозрачное желтоватое озерцо. Мишка черпнула ложкой разварившиеся зернышки.
Дочка! Это слово бодрило и грело посильнее отвара. Такое чудесное, такое… Как будто не про нее. Всякий раз, когда Ула называла ее так, в душе что-то переворачивалось. С трудом, медленно это слово проникало под кожу, переставало вызывать отторжение и смущение. Оно растекалось по венам теплом и откликалось щемящим нежным чувством в груди. Дочка…
Каша быстро исчезла из тарелки. Мишка старательно облизала ложку и теперь пила оставшийся отвар мелкими глотками. Если бы она сама была за себя так же рада, как Ула… Если бы был повод радоваться… Каждое ее действие, которое должно было бы служить ее цели, вызывало какой-то абсолютно иной эффект. Да, сближение с Миканом произошло. Но оно произошло на его условиях. Всего пара уловок, и он прошел за ее защиту. Прикоснулся к ней. Поцеловал. Почти поработил. Она же вчера почти готова была сдаться. Вот так поохотилась!
Ей, наверное, должно было быть стыдно за свое поражение. Вчера она провалилась дважды: когда прозевала его приглашение на танец и упустила возможность вести игру по своим правилам и когда позволила себе забыть, кто она и для чего все это делает.
Но стыдно не было. И если быть до конца честной, она бы с удовольствием проиграла бы еще раз.
Мишка смаковала вчерашние воспоминания вместе с глотками пряного ароматного отвара. Горячие, чуть терпкие, вызывающие спокойную истому.
О чем ей сегодня разговаривать с Миканом? Беседы вообще не являлись ее сильной стороной. Так, может, и не говорить? Крамольная мысль мелькнула золотой вспышкой в мозгу, волной тепла пройдя через все тело. Нужно просто подойти ближе и позволить ему самому решить, что и как делать. Да ну, бред! Неужели она заразилась от местных женщин доверчивостью и покорностью? Добровольно отдать кому-то контроль над собой? Никогда. Хватит с нее тех, кто имеет контроль над ней. Еще один хозяин ей не нужен.
Подойти в любом случае надо. Нужно обязательно взять ситуацию в свои руки. Наверное, стоит попросить совета у Улы. Или у Найрани.
Мишка допила отвар, ополоснула тарелку и кружку и отправилась на поиски Улы.
Яра суетилась, укладывая продукты для пикника в плетеную корзину. Пышные булочки, присыпанные сырной крошкой, отварные куриные яйца с чесночной начинкой, мясо, запеченное в листьях дикой капусты, маринованные с красными чиронскими луковками крохотные огурчики – ради такого особого случая она даже открыла баночку, припасенную к зиме. Девушка потратила полдня на подготовку этого угощенья. Сердце екало от предвкушения и немножко от страха.
Сегодня утром она пригласила Микана на совместный обед с друзьями на свежем воздухе. Вот только ни Айгир, ни Найрани, от чьего имени было озвучено приглашение, об обеде ни сном ни духом не ведали. Да, уловка, авантюра. Но Яра так боялась, что он откажется, если заранее узнает, что приглашение именно от нее. Судя по тому, что Микан не раскрыл сразу ее хитрость, он не знал, что Айгир еще накануне вечером после праздника увез Найрани в горную пещеру, где они провели медовый месяц.
Яра любовно пристроила в уголке корзинки сверток с подарком для Микана и накрыла все покрывалом для пикника. Она с утра репетировала, что и как скажет любимому. Пора уже, наконец, выяснить все. Яра расскажет ему о своих чувствах. Если намеков и жестов он не понимает, остается только сказать прямо в лицо. Пусть узнает. Пусть решает. Яра прижала ладони к пылающим щекам. Страшно! Но ждать дальше она не в состоянии. Пусть появится какая-то определенность. Он не останется равнодушным, когда узнает. Где-то в глубине души жила надежда: как только он узнает о том, как сильно она его любит, он и думать забудет о Медведице.
Девушка в последний раз взглянула на себя в зеркало, решительно тряхнула рыжевато-каштановыми прядями и поправила цветок в волосах. Пора!
