Они обе засмеялись и разжали руки.
– А пока мне надо дочистить картошку, – заключила миссис Майлз, снова поворачиваясь к раковине.
И принялась чистить, краем глаза поглядывая на Лизу. Девочка склонилась над кухонным столом, убирая в сумочку очки и помаду, и миссис Майлз поразилась, как по-женски изящно выглядит ее фигурка, перехваченная широким кожаным поясом.
– Знаешь, – сказала миссис Майлз, – а пояс и правда очень славно смотрится. Похоже, очень хороший. Так мило со стороны Магды тебе его подарить, он же, верно, дорогущий. Надеюсь, ты ее как следует поблагодарила.
Лиза просияла:
– Ну конечно! И за помаду тоже. Хочешь попробовать?
– Попозже, – ответила мама. – Цвет очень милый, замечательно на тебе смотрится. Надо сказать, ты чудесно выглядишь. Видно, этой Магде ты нравишься, если она столько всего для тебя сделала.
– Наверное, – неуверенно промолвила Лиза.
– Ума не приложу почему.
– Я тоже, – сказала Лиза, – такая дурнушка, как я.
– Ну, ты еще растешь, – заметила ее мама. – У тебя есть еще немножко времени. Через несколько лет, может, станешь прехорошенькой. Поживем – увидим. А пока сядь-ка и налущи мне гороха.
– А мне можно будет к ним на вечеринку? – спросила Лиза.
– Подумаю, – ответила миссис Майлз. – Сперва налущи гороха, а я пока подумаю.
Некоторое время стояла тишина, а потом миссис Майлз произнесла негромко, скорее даже себе, чем дочери:
– Лиза. Вот уж не ожидала.
Едва вернувшись домой из «Гудса», Фэй повела яростную атаку на квартиру. Поле битвы было невелико: среднего размера комната, в которой стояли два кресла, диван-кровать и несколько маленьких столиков, да крохотный закуток кухни. Ванную комнату она делила с соседкой и не была обязана убирать, но часто все равно убирала. Покончив с квартирой, Фэй постирала белье в стиральной машине ее квартирной хозяйки и развесила на веревке под окном, где оно всегда буйно хлопало под океанским ветром, а сама приняла ванну, вымыла голову и накрасила ногти.
К обеду она покончила с «Женским еженедельником», так что, когда, приготовив себе макароны с сыром, уселась на пол есть, открыла «Анну Каренину» на первой странице и принялась читать. Поздно вечером в воскресенье она сказала себе: поразительно, как быстро идет время, когда зачитаешься, никогда не замечала.
Миссис Краун разговаривала по телефону, сидя рядом с маленьким столиком в коридоре, на котором он стоял.
– То есть как это вы не придете? – спрашивала она. – Я специально купила большую баранью ногу, вот только что поставила, и овощи уже приготовила. Как это вы вдруг не придете?
Патти трясло от страха и смятения. Разговор протекал еще хуже, чем она себе представляла: настоящий кошмар.
– Но Фрэнку нездоровится, – сказала она. – Он не может.
– Фрэнку нездоровится! – воскликнула ее матушка. – В жизни о таком не слыхивала. Фрэнк – воплощенное здоровье. Что вдруг с ним?
– Ой, да я не знаю, – пролепетала Патти, – ничего страшного, просто надо отлежаться денек. Потерял аппетит, разбито себя чувствует.
– Тогда ему, наверное, нужно бы к доктору. Ты вызвала доктора? – спросила миссис Краун.
– Ой, нет, – сказала Патти. – Не думаю, что ему нужен доктор. Посмотрю, как он завтра себя будет чувствовать.
И заплакала.
– Патти Уильямс, или, как тебя раньше звали, Краун, – строго заявила матушка, – я немедленно еду к тебе и не погляжу, что баранина в духовке. Выключаю и еду, пусть пропадает. Отвечай, что происходит, а не то я немедленно приду и сама все увижу. Если тебе до моей баранины дела нет, так мне и подавно.
– Нет! – всхлипнула Патти. – Не выключай баранину. Я приеду, сама приеду. Просто дай мне немножко времени.
Она была даже еще не одета – в шесть утра она проснулась в пустой постели и с тех пор сидела на кухне в полной прострации от ужаса и потрясения, уставившись пустыми глазами на первую страницу воскресной газеты.
– Я постараюсь поскорее, – пообещала она. – Не выключай баранину.
Она посмотрела сквозь цветные стеклянные панели маминой парадной двери, как смотрела сквозь них в детстве, и позвонила.
– Патти! – Миссис Краун воздвиглась на пороге в переднике. – Входи. Надеюсь, теперь ты объяснишь, что происходит.
Они прошли по длинному коридору в кухню, где громко скворчала в духовке баранина. Стол был уже накрыт на пятерых.
– О господи. – Патти вдруг тяжело осела на стул. – Джой тоже придет?
– Нет, только Дон с Биллом, – ответила миссис Краун. – Дети пошли на пляж с соседями.
– Ну хоть что-то, – выдохнула Патти. – Встречи с Джой я сейчас не выдержу.
Миссис Краун поставила чайник на плиту:
– Я приготовлю чай, а ты пока расскажи мне, что происходит. Давай выкладывай.
– Фрэнк исчез, – сказала Патти.
– Что-что?
– Исчез, – повторила Патти. – Вчера, когда я пришла, его не было. И с тех пор он не приходил.
– А в полицию ты сообщила? – спросила миссис Краун, бледнея от потрясения. – С ним мог приключиться несчастный случай.
– Они говорят, пока тревожиться не о чем. Говорят, люди так постоянно делают. Сказали, чтобы я пришла в участок и заполнила форму о пропавшем без вести, если он за неделю не вернется. Неделю!
И она разразилась слезами.
