Весь день безумие постепенно нарастало, к четырем часам балансируя на грани истерики, а к пяти сгустившись почти до паники. Последние тридцать минут потребовали от персонала «Ф. Дж. Гудса» всего природного стоицизма, какой только имелся у них в наличии, но наконец большая рождественская распродажа закончилась, толпа разошлась, и огромные двери из стекла и красного дерева были закрыты и заперты на крепкий засов.
Фэй помчалась вверх по пожарной лестнице переодеться и забрать дорожную сумку: чтобы успеть на Центральный вокзал и встретиться там с Мирой у раннего вечерного поезда на Голубые горы, нельзя было терять ни минуты. Патти медленно побрела следом: тягостный день закончился, но впереди ждал еще более тягостный вечер. Как ни страшило ее загадочное отсутствие Фрэнка, однако мысль о его возможном возвращении, о том, чтобы снова увидеться с ним в этих новых и жутких обстоятельствах, страшила еще сильнее. Она устало двинулась к своему шкафчику; поразительно, до чего же усталой она себя чувствовала – это было не утомление после дневных трудов, но вялость почти смертельная, как болезнь, и путь домой казался сейчас Патти необозримым.
Лиза скакала по ступеням с легким сердцем. На площадке стояла Магда, с которой ей за весь этот из ряда вон выдающийся день не выпало случая даже словом перекинуться. Лиза окликнула подругу, и та обернулась.
– Ах, Лиза, – промолвила она с ясной улыбкой, – как ты сегодня? Очень вдохновляет вся эта рождественская дребедень, как по-твоему? За вторую половину дня я продала четыре модельных платья – и все дамам, которые сегодня идут на прием к миссис Мартин Валрусс, и все боялись, что кто-нибудь их затмит. Умора да и только. Скажи, ты спросила маму, можно ли тебе прийти ко мне на Новый год? Приобретать модельное платье совершенно необязательно, что у тебя есть, то и сгодится в лучшем виде.
– Ой да, спросила. Она велела мне вас поблагодарить и сказала, я могу идти. Ох, я жду не дождусь!
– Замечательно. И позволь мне пожелать тебе и всему твоему семейству самого счастливого Рождества… вот!
Магда расцеловала Лизу в обе щеки.
– А теперь, – сказала она, – мне надо перемолвиться словом кое с кем еще,
Фэй как раз вышла из гардеробной. Магда положила элегантную руку ей на плечо.
– Если позволите задержать вас на пять секундочек, – с обворожительной улыбкой произнесла она.
– Меня? – безыскусно удивилась та.
Магда засмеялась.
– У меня к вам большая просьба, – пояснила она. – Мы с мужем устраиваем в Новый год вечеринку и были бы очень рады, если бы вы смогли прийти. Гостей будет много – надеюсь, хотя бы с некоторыми вам будет интересно познакомиться. Вы окажете нам огромную услугу, видите ли, у нас некоторая нехватка юных дам… ну не смешно ли? Обычно ведь не хватает джентльменов. А что за веселье без милых девушек? Прошу, скажите, что придете, Лиза тоже будет, так что вы не почувствуете себя совсем уж чужой.
– Ну, – пробормотала Фэй, совершенно не в силах соображать: она так спешила, да и вообще приглашение ошеломило ее, – спасибо, наверное, я могу прийти… Новый год, было бы очень мило… да, спасибо!
– Ты же знаешь Магду, – сказала Фэй Мире, когда поезд катил через пригороды в сторону Голубых гор, – знаешь же, которая из модельных платьев…
– Ну да, – подтвердила Мира, – знаю.
– Так вот, она пригласила меня к себе на Новый год.
– С ума сойти! Ты пойдешь?
Мира пыталась заманить Фэй на Новый год к себе в клуб, на грандиозное празднование, где будет много общих знакомых и где самой Мире предстояло в эту ночь работать – в новом изумрудно-зеленом шифоновом платье с серебряной орхидеей и черными блестками на плече.
– Ну, я сказала, что приду, – ответила Фэй. – Никогда же не знаешь.
– А может, там будет и ничего себе, – предположила Мира. – У этих европейцев всегда отлично кормят и выпивка тоже что надо. Уж в этом они разбираются. Кто знает, вдруг познакомишься с кем-нибудь интересным.
– Ой, да они там, наверное, все сплошь европейцы, – отмахнулась Фэй.
А потом вдруг подумала: как граф Вронский. Он ведь тоже, наверное, был европейцем.
– А русские считаются европейцами? – спросила она у Миры.
– О ком это ты думаешь? – встрепенулась та.
– Да ни о ком конкретно, – сказала Фэй. – Просто интересно.
– Ну, наверное, считаются, – сказала Мира. – Но ты же знаешь, их никуда не выпускают, русских-то. Их никогда нигде не увидишь. Все в России сидят.
– Наверное, ты права, – сказала Фэй. – И все равно, если бы их выпускали, они бы считались европейцами, как по-твоему?
– Пожалуй, да, – согласилась Мира. – Все они там европейцы.
Дон беседовала с Джой по телефону.
– Только ни слова! – свирепо предупредила она. – Ни единого слова, а не то я с тобой больше не разговариваю. В конце концов, это Рождество.
