– И вам, мисс Картрайт, – отозвался мистер Райдер, приподнимая шляпу, когда мисс Картрайт шагнула к нетерпеливо ожидающему автомобилю.
Затем он зашагал сквозь редеющую толпу по Каслри-стрит и свернул на просторы Мартин-плейс. Ему (как могло бы случиться со всяким) пришла в голову прихоть пройтись вдоль колоннады главпочтамта, и, поднявшись по ступеням, он вдруг опознал в женщине, опускающей письмо в одну из окаймленных медью прорезей, их собственную мисс Джейкобс. Странное время отправлять письма, подумал он. К Рождеству точно уже не успеет. Было что-то неизъяснимо печальное в картине, которую она являла собой – одинокая приземистая независимая фигурка с пучком на затылке и полупустой авоськой, отправляющая таинственное письмо. Мистеру Райдеру почти всерьез захотелось пробежать через колоннаду и догнать мисс Джейкобс, а потом… потом… нет, какой смысл. Вряд ли ему удалось бы как-то скрасить столь одинокое и окутанное завесой тайны существование – не предлагать же ей, в самом деле, выпить. А угостить мороженым? «Не желаете ли прогуляться со мной к Кахиллу, мисс Джейкобс? Съедим по шоколадному шарику?» Тут он вспомнил про свою встречу. Что ж, не сегодня. Но, может быть, как-нибудь в другой раз. О, мисс Джейкобс! Бедняжка, бедняжка. Самого счастливого Рождества вам.
– Вот что, Лесли, – сказала миссис Майлз, – позавтракай как следует, кто знает, сколько придется ждать рождественского обеда, ты же знаешь тетю Мэвис.
В этом году они собирались на Рождество к сестре миссис Майлз, которая жила с семьей в Сифорте; в обширном семействе миссис Майлз было принято брать на себя прием всей родни более или менее по очереди.
– Не знаю, мы же еще не были у них на Рождество, – возразила Лиза.
– Ну как же ты не помнишь, конечно, были. Лет пять назад, может, года четыре. Ну конечно, ты помнишь. За стол сели дай бог в четвертом часу. Так что позавтракай поплотнее. Тебе яйца сварить или яичницу поджарить?
– У, – сказала Лиза, – а вот Магда говорит, нельзя есть яйца на завтрак, это…
– Меня не волнует, что там говорит Магда, – отрезала миссис Майлз. – Магда не всеведущая. Если не будешь есть яйца на завтрак, не поправишься. Просто зачахнешь. Ты еще растешь. Давай-ка поджарю тебе яичницу-болтунью с беконом, как ты любишь.
– Ну ладно, – протянула Лиза, – на что ни пойдешь ради спокойной жизни.
– Вот так-то лучше, – заметила ее мама.
В кухню вошел мистер Майлз.
– Три яйца, – сказал он, – глазунья с жидким желтком и четыре ломтика бекона. Чай готов? Пока жду, съем пару тостов. Я сейчас готов лошадь съесть. Видал я, к слову, лошадей, которые, как подумаешь, ни на что иное не годятся.
– А можно уже разворачивать подарки? – спросила Лиза.
– Какие еще подарки?
– Папа, ты знаешь, какой сегодня день?
– А, – кивнул мистер Майлз, – полагаю, ты имеешь в виду рождественские подарки. Ну, не знаю, не знаю. Это по части твоей мамы.
– Подарки смотреть будем после завтрака, – заявила миссис Майлз. – Всему свой черед.
По завершении трапезы все торжественно прошли в гостиную, где у подножия рождественского дерева были разложены подарки. Лиза вручила свои подарки, большой и маленький, отцу и матери, а та протянула большой сверток отцу, а Лизе один маленький и два побольше. Вслед за распаковкой подарков раздался взрыв восторженных и благодарных возгласов, после чего внезапно всем стало отчетливо ясно, что мистер Майлз в этот обмен никакого вклада не внес.
– Так-так, – сказал он, – а теперь вы, полагаю, хотите чего-нибудь и от меня? Что ж, это по-честному. Рождество, как-никак. Дайте-ка взгляну, что там у меня есть.
Он порылся в кармане и выудил оттуда несколько монет.
– Не пойдет. – Он порылся в другом кармане. – Ага, а вот это уже похоже на правду. Ну-ка, Лесли, вот тебе. – Он протянул ей десятифунтовую купюру. – А это, Кора, тебе. С Рождеством!
Миссис Майлз потрясенно опустила взор. Ей досталась двадцатифунтовая купюра – зрелище новое и непривычное само по себе.
– Бог ты мой. Спасибо, Эд, – сказала она. – Очень мило.
Лиза повизгивала от восторга:
– Ой, па, спасибо, спасибо!
– Ну что ж, – изрек глава семейства, – тогда идемте. Сифорт, да? Можно заодно сперва искупаться. Что скажете? Поймаем рождественскую волну!
– Дорин приносит большой окорок, – сказала миссис Паркер Мире, – и пудинг, а Джон и Бетти приносят кур, поставим печься сразу, как приедут. Сейчас включу духовку, чтобы все было готово. Так что если успеем до их приезда закончить с овощами, то больше и волноваться не о чем. Ну, до подливки.
Мира чистила пять фунтов картошки. Считая совсем малышей, должно было собраться тринадцать человек. Несчастливое число, думала она. Лучше совсем малышей не считать.
– Вы с Фэй накрыли на стол? – спросила ее мама.
Предполагалось, что во время пиршества все сумеют кое-как уместиться за столом для пинг-понга на задней веранде; сейчас он был накрыт лучшей скатертью миссис Паркер, подаренной ей еще на свадьбу, но, поскольку скатерть была все-таки маловата, под нее подстелили простынку.
– Ага, – ответила Мира. – Фэй как раз сворачивает салфетки, чтобы красиво было.
