Фэй овладела этим искусством в бытность свою официанткой в коктейль-баре; она сворачивала короны. Миссис Паркер отложила нож для чистки картошки и пошла самолично убедиться, что все сделано в должном виде.
– Какая прелесть, – сказала она Фэй. – Выглядит просто роскошно.
В тот же день, спустя довольно много часов, Фэй играла на лужайке в скакалочку с племянницами Миры, племянники шумно лазили по деревьям, а малыши спали вповалку на ковре. Мужчины пили пиво, а Мира с матерью, сестрой и невесткой сплетничали, сидя в креслах на веранде.
– Надо бы подыскать для Фэй мужа, – сказала миссис Паркер Мире. – И не из этих твоих клубных бездельников. Кого-нибудь порядочного и надежного. Посмотри только, как она возится с девочками. Видно же, что с детьми ладит. Хочет выйти замуж и своих завести.
– Ну, я делаю что могу. Но ей трудно угодить.
– И правильно, – сказала миссис Паркер. – А то в наши дни каких только мужчин не встретишь.
– Мам, ну тебе-то что об этом знать? – спросила Дорин.
– Ты удивишься, – ответила миссис Паркер.
– Мама про тех, с которыми я встречаюсь, – пояснила Мира.
– О господи, – сказала Дорин.
И они с Мирой расхохотались.
– Ты все еще встречаешься с Джеком Прайсом?
– Ну так, иногда.
– Даже имени этого человека в моем доме слышать не хочу, – посуровела миссис Паркер. – После всего, что он сделал.
– Ой, мама, да он еще ничего, – сказала Мира. – Бывают и хуже.
– Даже не начинай, – отрезала миссис Паркер. – Но хотелось бы мне, чтобы ты нашла кого-нибудь порядочного для Фэй. Такая милая девочка. Такая жалость, что никак не встретит того, за кого бы можно замуж выйти. Бедняжка, и даже семьи никакой, ей очень надо замуж.
– Угу, – сказала Мира. – Подозреваю, ты права.
– Ну а то.
– Вот невезуха, что Фрэнк не смог прийти, – добродушно заметил Билл, муж Дон.
Патти вяло отозвалась:
– Да. Но тут уже ничего не поделаешь.
Интересно, знают ли они на самом деле, думала она. Интересно, что мама на самом деле им сказала.
Все сидели на заднем дворе, куда вытащили и составили вместе два стола (посередине получился перепад высоты дюйма в два), так что места хватило всем. Фрэнку бы тоже места хватило. Патти чувствовала себя не очень хорошо: она почти ничего не ела, а зоркие взгляды, которые то и дело бросала на нее Джой, окончательно вывели ее из душевного равновесия. Она старалась, черт возьми, старалась изо всех сил, ей просто хотелось, чтобы ее оставили в покое. Надо было подумать.
Они как раз покончили с пудингом и собирались взрывать хлопушки; Дон несла здоровенный чайник, а Джой шла следом с чашками.
«Хорошие девочки, родные мои, – думала миссис Краун. – Не на что жаловаться. Вот только бедняжка Патти. Охо-хо…»
– Давай вместе дернем хлопушку, Патти, – предложила она.
Оглушительный хлопок еще сильнее подействовал Патти на нервы. Она обнаружила, что сжимает в руке узкую полоску бумаги с каким-то изречением.
– Ну-ка, что там написано? – спросила у нее матушка.
Патти прочитала вслух:
– Смейся, и весь мир засмеется вместе с тобой. Заплачь, и тебе придется плакать в одиночестве.
Она разразилась слезами и убежала в дом.
– Тетя Патти неважно себя чувствует, – сказала Дон детям. – Так что постарайтесь вести себя получше. Как закончите с хлопушками, можете выходить из-за стола и идти играть. Постройте шалашик в кроличьем загоне или поиграйте в новое лото.
Отвлекши тем самым детей, она метнула на Джой мрачный многозначительный взгляд и пошла вслед за матерью в дом.
Оставшись наедине с мужем и деверем, Джой закурила сигарету.
– Что ж, – сказала она, – я Дон с самого начала говорила, все это притворство просто смешно. Сразу знала, что не сработает. Но Фрэнк все-таки себялюбивый мерзавец. Бедняжка Патти. На ее месте я бы развелась.
Билл неуютно огляделся по сторонам, не зная, кого должен поддерживать в первую очередь.
Дейв, муж Джой, дела у которого шли хорошо, а обещали пойти и того лучше, угостил свояка сигарой.
– Вернется еще, – сказал он. – Все уладится. Ему просто перебеситься надо. Бедный осел. Джой, ты поставила пиво в холодильник, как я просил? Давайте раздавим по бутылочке, после всей этой еды страшно пить хочется.
Джой пошла помочь с посудой и обнаружила Патти у раковины.
– Не расстраивайся, Патти, – сказала она. – Он скоро вернется. Ты и забудешь, что он вообще уходил.
Чистая правда – и в том-то и беда.
– Не знаю, – сказала Патти. – Посмотрим. Вернется, тогда и подумаю.
Сперва ели
– Не все, что делается в этом лучшем из миров, делается к лучшему, – заметил Штефан, – как мы все знаем, но сдается мне, что в целом для самых удачливых из нас некоторое подобие счастья все же возможно.
– Штефан ударился в философию, – сказал Руди. – Налейте бедолаге еще бокал пузыриков.
