Итак, Донато обучался в семинарии, а Фернандо занимался своими двигателями и прочим. Сельма тоже поняла, как приятно изо дня в день отдаваться любимому делу. Она все чаще ходила в школу вышивания или отправлялась гулять с Марой и Неной в центр деревни и все меньше времени проводила в харчевне. Вот почему девушку охватила неизлечимая тоска, когда упрямая и внезапная болезнь поселилась в ее теле и, казалось, не собиралась отступать. Сельма просыпалась вся в поту, лоб горел, кости ломило, все тело болело. Больше, чем беспощадная лихорадка, Сельму томило лишь голубое небо за окнами комнаты, которое теперь казалось очень далеким от ее промокшего матраса. Она провела много ночей в бреду, Роза кусала ногти и царапала щеки, не понимая, почему температура у Сельмы не снижается; травяными настоями и цветочными припарками, приготовленными по рецептам Медички, она избавила от недугов полдеревни, а теперь не могла сбить жар у собственной дочери. Мать никак не удавалось отогнать от постели Сельмы, она не отходила ни днем ни ночью, хотя только и могла, что сменять мокрый платок на лбу у больной и составлять ей компанию. Потом настал день, когда Сельма проснулась слепой. Ей было нелегко держать глаза открытыми, казалось, будто она смотрит на солнце, и, глядя из-под опущенных век, она различала лишь тени. Поняв, что случилось, Роза разразилась криком, перебудившим всю деревню, и упала на колени рядом с кроватью, вцепившись пальцами в матрас. Первым прибежал Фернандо, но, не сумев поставить Розу на ноги, просто стоял и смотрел, как она рыдает, пропитывая одеяло слезами и слюной. Мать плакала впервые в жизни, а Сельма не могла этого видеть. Она чувствовала запах ее страданий, одежды, которую она не успевала менять, соленый аромат пота. На лестнице раздавались шаги – сперва пришел из семинарии Донато, потом вернулся Фернандо с доктором Скалией. Доктор посоветовал купить у аптекаря целый ворох вонючих сиропов, про которые никто не понимал, для чего они нужны.
Однажды вечером явился и отец Луиджи, заинтригованный чудовищным несчастьем, постигшим Сельму.
– Скажи мне правду, Сельма, будто говоришь с Господом. – Кустистые брови священника сдвинулись, превратившись в колючую изгородь. – Скажи мне правду: были ли у тебя какие-нибудь нечистые мысли? – На этих словах он неистово перекрестился. – Что-нибудь неприличное?
Фернандо встал, и до Сельмы донесся запах табака – брат недавно начал курить.
– Чего вы хотите от моей сестры? Она еще ребенок.
– Она уже не ребенок, Кваранта. Сами видите.
Взяв приходского священника за шиворот, Фернандо доставил его к двери – тот перебирал ногами в десяти сантиметрах от пола, а Донато бежал следом, опасаясь, что брат вышвырнет гостя в окно.
– Я больше не хочу вас видеть, – прорычал Фернандо. – И клянусь честью, что брошу вас в реку, если еще раз приблизитесь к моей сестре.
Донато попробовал вмешаться, сказать, что нельзя так обращаться с духовным лицом, а Роза добавила, что задирать пасторов не к добру. Фернандо опустился на колени перед Сельмой:
– Они все с ума посходили. Теперь я буду о тебе заботиться, поняла?
Иногда Сельма слышала, как играет оркестр, и думала, что больше никогда не сможет потанцевать с братом на площади или понаблюдать, как он чинит лампы и мотороллеры. Она плакала, но Фернандо отвечал, что они могут заниматься вместе и другими делами.
– Я почитаю тебе какую-нибудь статью из газеты. Хочешь?
Покончив с обзорами радиопостановок и репортажами с велогонок, которые в равной степени наводили на Сельму тоску, Фернандо поискал дома книги, которые мог бы почитать сестре, но обнаружил только древнюю Библию и школьные учебники, поэтому объехал все четыре деревни, выясняя, где можно купить романы и сборники рассказов. Такие места нашлись, хотя их было не так уж много. В основном это были уголки, куда раз в месяц приезжала из города телега, груженная книгами. Донато тоже не остался в стороне: однажды утром он явился домой с мешком томиков, взятых в семинарии с милостивого разрешения отца Саверио, – того до глубины души тронула история младшей сестры его ученика, которая внезапно ослепла по причине, ведомой лишь Господу. «Исповедь» святого Августина, «Теология» святого Фомы, Евангелие от Марка.
– Таких церковных книг даже сам папа римский не читал, – сказал Фернандо.
В хорошую погоду, если было не слишком холодно, Фернандо и Сельма часами читали на заднем дворе. Часто ей становилось скучно, и она начинала задавать брату вопросы. Так, однажды вечером она спросила его:
– Что значит: я сделала что-то нечистое?
Фернандо прервал чтение и застыл не дыша. Он молчал так долго, что Сельма спросила:
– Ты еще здесь?
