Подойдя к столу, Эдмон как можно более беспечно и вальяжно опустился на предложенное ему Анхелем место. Сам же Блан сел точно напротив. Толпа обступила их плотным кольцом не переставая переговариваться. Теперь все беспорядочно делали ставки, перекрикивая друг друга. Везде, кроме небольшого пространства стола стоял почти невыносимый гвалт. За спиной спокойного, слегка усмехавшегося Блана стоял нагло скалившийся Ларже, сверливший Дюрана взглядом. Слева от себя герцог заметил протиснувшегося к столу Ромини, который теперь стоял спокойно скрестив на груди руки и молча разглядывая соперников. Кто-то из офицеров принес два невысоких стакана из мутного стекла и бутылку без этикеток и марок. И то, и другое было поставлено на стол.
— Что это? — спросил Эдмон, кивая на бутылку.
— Бренди, Дюран, — ответил Блан, кивая кому-то в сторону. — Не пить же нам, в конце концов, вино, как барышням.
Эдмон кивнул, наблюдая за тем, как офицер налил содержимое бутылки в стопки, тщательно отмеряя одинаковое количество.
— За вас, Дюран! — улыбнулся Анхель, поднимая свой стакан и глядя точно в глаза соперника.
— Взаимно, Блан, — ответил Эдмон, делая ответный жест и залпом осушил свой стакан, стараясь не задерживать жидкость во рту. Горло немного обожгло, на языке осталась горечь спирта, а внутри сразу разлилось приятное тепло. Офицер тут же снова наполнил стаканы.
После каждого круга возгласы вокруг становились все громче и ободрительнее. Анхель явно желал выиграть, Эдмон пил так, что бы напиться. В какой-то момент он заметил того самого молодого капрала, который тоже протиснулся в круг и теперь стоял недалеко от сосредоточенного Ромини.
***
Обходя лагерь с несколькими особо близкими офицерами де Сент-Арно не мог, конечно же, пройти мимо палатки, в которой обосновались офицеры. Привлеченный гомоном и ободряющим гулом, он, приказав адъютантам остаться на улице, откинул полог палатки и вошел внутрь. Офицеры, увлеченные наблюдением за своеобразным поединком, заметили маршала только тогда, когда он начал протискиваться сквозь толпу к центру круга, где царило почти яростное оживление. К тому моменту, как Сент-Арно оказался около стола в палатке же повисла напряженная тишина, кое-кто даже поспешил ретироваться.
— Так-так, — проговорил маршал, скрещивая на груди руки и оглядывая офицеров несколько высокомерным взглядом, — что тут происходит?
Все участники действа стояли молча. Эдмон и Блан стояли возле стола с поразительным согласием встав плечом к плечу и загораживая собой стол, с которого не успели убрать почти пустую бутылку и стаканы.
— Итак, — де Сент-Арно ещё раз оглядел стоявших перед ним, — Ларже, Блан, разумеется, куда же без вас? Дюран, тоже не удивлен. И, конечно же, Ромини.
Блан сдавленно кашлянул, прикрыв рот кулаком.
— Блан, — продолжил маршал, усмехаясь, — вы хотите и этого моего адъютанта споить?
— Это было дружеское пари, господин маршал, — негромко проговорил Дюран.
— Я обращался не к вам! — резко бросил де Сент-Арно, сверкнув глазами в сторону Эдмона. — Блан, я, кажется, требовал, чтобы вы закончили эти ваши «дуэли»?
— Виноват, господин маршал, — ответил Блан и внезапно пошатнувшись, оперся на плечо Эдмона, который от этого покачнулся ещё больше, но все же удержался на ногах.
Сент-Арно скептически поднял бровь, наблюдая за тем, как его адъютант и лучший офицер, пытаются помочь друг другу сохранить вертикальное положение и, обратившись к стоявшему рядом итальянцу, спросил:
— Ромини, сколько они выпили?
— Больше, чем обычно.
— Что ж Дюран, можете собой гордиться, — хмыкнул маршал. — Вы продержались куда дольше остальных и, как я вижу, ещё даже можете стоять и говорить.
— Не думаю, что это повод для гордости, — ответил Дюран, в свою очередь покачиваясь в сторону Блана.
— На кого больше ставили, Ромини? — маршал снова обратился к Ромини маршала.
— На Блана, господин маршал.
— Не удивлен. Впрочем, в этот раз исход мог быть куда интереснее, — де Сент-Арно последний раз обвел взглядом офицеров и строгим, приказным тоном произнес, — А теперь, господа, прекращаям это убожество и расходимся, к чертовой матери.
Не дожидаясь, пока офицеры начнут выполнять приказ, круто повернулся и вышел из палатки на улицу, где его терпеливо ждали адъютанты. Офицеры, уже не переговариваясь, лишь изредка перебрасываясь короткими разами, тоже двинулись на улицу. От прежнего веселья не осталось и следа. Ромини поспешил следом за маршалом, то и дело обеспокоенно оглядываясь на Эдмона. Задержаться он не мог, так как теперь ему нужно было убедить командующего в том, что все произошедшее было случайностью и должно расцениваться не иначе, как шалость, которую позволили себе люди, вполне могущие завтра оказаться мертвыми. Ларже тоже быстро исчез, предпочтя спокойно скрыться сразу после того, как был замечен. Эдмон и Анхель, ещё недавно бывшие в центре внимания, теперь остались одни.
