— О том, что Дача была в упадке. Может, поэтому она и не смогла тут никого удержать до меня. — Из своих воспоминаний пытаюсь вытащить более четкую формулировку, но все как в тумане. — А меня Рыжий просил никаких договоров с ней не заключать и диалогов не вести.
Его лицо после моих слов надо видеть. С такой рожей Лева стал бы новым мемом, который разлетелся бы по каждой социальной сети, где можно обмениваться картинками. К сожалению, из-за того, что разговор мы ведем на серьезных щах, мне даже смеяться не хочется.
Я просто это на всю жизнь запомнил и отложил.
Лева снова собирает себя в кучу. С его длинными ногами на узком балкончике это непросто, как и думать ясно. Мысли похожи на остывшую карамель, которую можно мять и тянуть, придавая ей разные формы, но вот слепить что-то цельное удается с трудом. Вот почему у меня чаще всего была на все нестандартная точка зрения. В какой-то момент решаешь не просто перевернуть медаль и посмотреть обратную сторону — ты изучаешь ее под микроскопом, на свету, в темноте, бросаешь в воду, скидываешь с высоты и даже кладешь под проезжающий поезд.
Лева, вероятнее всего, уже разглядывает то, что удалось найти между рельсов где-то среди гальки.
— Ты с ней на диалог вышел?
— Сложно назвать диалогом ситуацию, когда необъяснимое нечто предлагает тебе присесть на стул за огромным круглым столом, а призрак Рыжего говорит этого не делать. — Судя по выражению лица Левы, мой ответ его не удовлетворил, поэтому добавляю: — Нет. Я с ней не говорил.
— Дерьмово.
— Вас не поймешь. Один говорит, «не делай», а другой — «дурак, что не сделал».
Одной затяжкой докуривает самокрутку — объему его легких можно только позавидовать.
— Черное и белое, — коротко отвечает Лева.
— Разные точки зрения. Давно уже понял.
— Пусть и самым хреновым образом, но мы хотя бы понимали, что тут происходит.
— Хочешь сказать, что договор с Дачей — это меньшее из зол?
— Для меня страшнее всего неизвестность. А для тебя?
Знал бы я ответ — не брал бы паузу.
Теперь я искренне не знаю, чего боюсь сильнее. Мой страх — совокупность факторов, а не конкретное явление, предмет или действие. Если сложить все, что меня отталкивает, то сумма станет моим главным страхом.
Для меня неизвестность — это каждый новый день. Боязнь просыпаться по утрам — все равно что боязнь засыпать, ведь во сне наступает неизвестность. Что угодно может произойти, пока мы спим, и мы никак на это не влияем. Более того — мы можем об этом даже не узнать…
— Я не знаю, — отвечаю честно. Времени думать о таких глобальных штуках у меня нет. Да и не хочется. О новых ужасах я узнаю в моменте или не узнаю вовсе. Пока я живу под крышей этого дома, каждый новый прикол Дачи для меня страшнее предыдущего. Но я не боюсь ее.
Как говорили великие, тебе не страшно только потому, что тебя еще не пугали.
Дальше по плану — стать говном на ногах и продолжать думать, что в стакане вода.
Сам себе усмехаюсь.
— Что?
— Да вспомнил одну прописную истину, которая из головы вылетела. — Смотрю на Леву с улыбкой, а он на меня — все с тем же вопросом на лице. — Слишком много думать — плохо. Так что, знаешь… неизвестность иногда лучше знания. Неизвестность не может разочаровать, а вот знание — вполне. Вроде и благо, но по факту — единственная пуля в барабане.
Вот вам и сектор «Приз». Дырка насквозь и мозги по стенкам.
— Кстати, — я поднимаюсь, чтобы закрыть тему и уйти, — я же говорил, что там Кирилл волнуется?
— Оставь дверь открытой. Пусть заходит.
Из комнаты выхожу и, как велено было, дверь не затворяю. Киваю дежурившему Кириллу. Пересказывать бесполезно. Пусть сам спросит, как у Левы дела, учитывая, что именно этот момент мы с ним толком и не обсудили. Получается, что рассказывать мне и нечего.
Кир приглашение принимает. Возможно, моя эмоциональная аура не располагает к дополнительным вопросам.
Теперь даже не знаю, где дышать легче. В отдельной чужой вселенной, где нет ни одного лишнего звука, или там, где с потолка смотрят и постоянно кого-то слышно.
Пора собираться на ужин, но я застреваю у ноутбука. Рабочий чат прорывает нескончаемым потоком сообщений, задач и вопросов. Они срочные, потому что так решили за нас. Они не могут подождать ни часа, ни минуты, и это самое мерзкое, что может быть в удаленной работе. Особенно когда платят не за отработанные часы, а за проект.
Глаза закатываю, когда в четвертый раз отвечаю на один и тот же вопрос. Им неважно, пишу я кратко или разъясняю все технические подробности, — все равно не поймут. В момент отчаяния вставляю текст в переводчик и с русского прошу перевести на русский. Вдруг это я потек кровлей и на самом деле в своей голове давно перешел на эльфийский или двоичный код.
— Малой. — Голос Рыжего за спиной сбивает меня с мысли.
— Щас, сообщение допишу. Одну секунду…
— Малой… а у этой твоей приблуды экран разве не должен светиться?
