– Да ну? – Меня удивляет, что Эби способна в принципе встать на чью-то сторону – я всегда воспринимала ее как человека из категории «и нашим, и вашим», пытающегося всем угодить.
– Да. По-моему, Ниша и вправду стала вести себя как-то странно после похищения Оливии – как будто ей это нравится, как и сказала Ванесса. И она довольно рассеянна. – Эби проворачивает свой бокал, кончиками пальцев покручивая ножку. – Хотя, наверное, как и все мы, на самом-то деле. Наверное, с моей стороны немного несправедливо выделять ее в этом смысле из прочих.
– Когда ты говоришь «рассеянна»…
– Я не хочу, чтобы у нее были неприятности.
– Все в порядке, это останется между нами. – Отмахиваюсь, отметая ее опасения. – Да я, скорей всего, и забуду, что ты мне сказала, – после пары стаканчиков у меня в одно ухо влетело, в другое вылетело.
Смеюсь, пытаясь побудить ее продолжить. Эби делает глубокий вдох.
– Просто на днях Ниша была очень взволнована, потому что произошла какая-то путаница, только она не сказала мне, с чем именно. Но одна клиентка спрашивала у нее, когда можно будет похоронить котика, которого у нас усыпили. Помните – красивого такого, полосатого? Бедняжку сбила машина, снаружи он выглядел идеально, но вы сказали, что у него сильное внутреннее кровотечение.
– Да, помню. – Полосатый кот… Боль пронзает мне грудь, сердце бешено колотится. Ломаю голову – совпадает ли это событие по времени с тем, когда я засунула полосатого кота в мусорный бак? В животе тошнотворно крутит. Интересно, Ниша поняла, что это я взяла его, и пыталась меня прикрыть?
– В общем, Ниша никак не могла найти этого котика. Судя по всему. И сказала, что его уже отправили на кремацию. Клиентка заставила ее позвонить утилизаторам прямо при ней, и Ниша сказала, что все в порядке. Но потом, когда я об этом спросила, она повела себя как-то уклончиво. Так что… – Эби явно не в своей тарелке.
– Все нормально. Продолжай, – говорю я.
– Короче, когда они ушли из регистратуры, я сама позвонила в кремацию. Они так и не получили этого котика, Дженни. По-моему, Ниша неправильно промаркировала его или что-то в этом роде, но побоялась признаться.
В памяти всплывает образ Ниши, помечающей желтый контейнер для биологических отходов не той этикеткой. Если она поняла, что это я забираю мертвых животных, то почему же помалкивает? Но сейчас я не буду говорить про это Эби.
– И клиентка не вернулась, чтобы пожаловаться?
– Пока что нет. Но, наверное, она все еще не в курсе. Это было только на прошлой неделе.
– Это так не похоже на Нишу…
Мысли кружатся в моей уже довольно пьяненькой голове. Мне Ниша, может, ничего и не сказала, но что, если она обратилась в полицию?
– Когда сегодня приходили детективы… Нишу это испугало? Они вообще с ней разговаривали?
– Дженни, она в буквальном смысле старалась держаться от всех подальше. Ни слова нам про это не сказала, когда полиция вас увезла. Но когда мы все уходили с работы, вид у нее был совершенно измученный. Зашуганный.
– Как будто она чувствовала себя виноватой?
– Мне определенно так показалось.
Пол наконец начал раскрываться насчет того, из-за чего я на самом деле к нему хожу.
«Я вовсе не хотел как-то навредить ей. Я так сильно любил ее! Она была моей принцессой».
Эти его слова до сих пор эхом отдаются у меня в голове.
Борюсь с тем фактом, что он глубоко любил свою дочь и при этом вроде как совершенно не обращал внимания на то, что психологически травмировал ее. Потребность Слейтера демонстрировать свои «произведения искусства» той, что безоговорочно любила его и была слишком юна и наивна, чтобы судить его или понимать, насколько это все неправильно и насколько дурной он человек, – оказалась сильней его совести.
Я никогда не сомневалась, что Джейн много чего повидала. Ее отношения с Полом были слишком уж близкими, слишком глубокими, чтобы в какой-то момент ее не втянули во все эти ужасы. Поначалу, когда Слейтер намекнул на это, я подумала, что он просто случайно обмолвился – что вовсе не собирался делиться со мной подобной информацией. Но Пол отлично сознавал, что говорил. И несомненно, хорошо продумал, как это подать. Посмотрел мне прямо в глаза и прошептал:
«Я отвез свою принцессу туда, где планировал оставить ту женщину. Эта женщина на тот момент была еще жива – я еще не закончил с ней. В этом было что-то… потустороннее, как на спиритическим сеансе. Я ощутил глубокую духовную связь со своей маленькой девочкой. Понимаете, она нисколько не была напугана. Ей было просто любопытно».
