Волосы Элисон лежали плетьми цвета воронова крыла на подушке. Она сонно улыбалась, когда мои губы медленно двигались вдоль ее ключицы и шеи к проколотому уху, в котором не было сережки. Потом она широко раскрыла глаза и засмеялась, когда я скользнул рукой по животу и ребрам до скромного бугорка ее левой груди. С этой минуты и до конца выходных мы говорили о чем угодно, только не об этом. Кажется, мы оба подсознательно понимали, что не осилим больше разговоров о Мэгги и в противном случае, вполне вероятно, повредим тому, что зарождалось между нами. Следующие пару дней мы бродили по городу, впитывали его историю, культуру, осматривали достопримечательности и другие интересные места. Бывали моменты, совершенно реальные и земные, и не только в постели, но и в каком-нибудь уютном ресторане, когда мы кормили друг друга кусочками ягнятины или тушеной говядины, или просто на прогулке, когда шли, держась за руки, вдоль Королевской Мили или по кладбищу Грейфрайерс, что мне вдруг приходила в голову мысль: «Я хотел бы, чтобы так было в моей жизни всегда». В глубине души я понимал, что мы провели вместе всего одни выходные, что не успели столкнуться даже с малейшими трудностями, а значит, я не видел полной картинки, но в последующие недели, когда мы оба снова погрузились в ежедневные заботы, согревающий свет той эдинбургской идиллии ни на мгновение не затухал. Тогда я осознал – или принял, – что был одинок во всех смыслах этого слова уже слишком долго.
Теперь мы сидели у телефонов, как на привязи. Я звонил ей почти каждый вечер или она набирала меня, если только один из нас не был сильно занят. Наши разговоры переваливали за полночь. Мы делились подробностями того, как прошел день, и сначала случайно, а потом с постепенно возрастающим энтузиазмом напоминали друг другу, как хорошо мы проводили время вместе, не просто хорошо, а замечательно. А еще как сильно мы оба ждем возможности почувствовать то же самое снова и снова. Теперь, когда мы были в разлуке, весь мир казался пустым. Мы вкратце обсудили возможность еще одних совместных выходных, где-то не очень далеко, но непременно в красивом месте, наподобие Парижа, а потом я предложил ей просто приехать в Лондон, и уж тогда я покажу ей, что такое по-настоящему большой город. Она рассмеялась и уточнила, действительно ли я имею в виду размер, и я, разумеется, подтвердил ее догадку и сказал, что в городах очень многое зависит от размера и что у нас в Лондоне есть абсолютно все: достопримечательности, звуки, история, даже шопинг. Жизнь во всех ее проявлениях, и великолепных, и ужасных. По моим представлениям, именно так отношения начинают превращаться в нечто большее, чем быстро проходящие симпатии. Я начал смотреть на вещи под другим углом, и, несмотря на то что в тот момент еще не был достаточно смел, чтобы облечь свои мысли в конкретные слова, я тем не менее уже начал обдумывать, каким может быть наше совместное будущее. Чем придется поступиться, чем я готов пожертвовать, чтобы эта связь между мной и Элисон стала постоянной.
