В других комнатах было ничем не лучше. Мойка в кухне задыхалась от неделями не мытой посуды, пол по периметру шевелился от каких-то маленьких, ускользающих от взгляда существ. И снова мне нестерпимо захотелось убежать, выбраться наружу подальше от этой вони и тревожного холодка, подальше даже от этой земли, которая словно пульсировала каким-то известным только ей ужасом. У меня складывалось ощущение, что за мной не просто наблюдают. Меня изучают. Скорее всего, даже с насмешкой. В доме царил полумрак, как будто в оконные стекла втерли нечто, рассеивающее дневной свет, и я отчетливо почувствовал, что до меня вот-вот кто-то дотронется, что меня кто-то схватит. Я испугался. Признаюсь, это так. И логике это не поддается. Безмолвие и ощущение распада пробудили во мне первобытный ужас. Подчиняясь единственному желанию сбежать, я поспешно продолжил осмотр дома. Спальня Мэгги превратилась в хаос из разбросанных и разорванных книг, валяющихся в беспорядке предметов одежды, мятых тюбиков, из которых, как языки из приоткрытых ртов, высовывались краски, из запачканных ковриков и скомканной бумаги, кисточек, торчащих под странными углами из пивных стаканов, и всяких склянок. Холсты больших и средних размеров стояли прислоненные к стенам группами по три-четыре, с яркими пятнами разных форм и размеров, накладывающимися друг на друга причудливым образом, ничего не значащими, но оставляющими на зрителе какой-то отпечаток, словно тая в себе хитрый намек. Огромная двуспальная кровать была не прибрана, простынь съехала настолько, что открывала вид на запачканный матрас, и темная шерстяная шаль, которая играла роль занавески, свисала с карниза на единственном узком окне. С одной стороны она доходила до самого подоконника, с другой не дотягивалась до него на несколько сантиметров. День был разлит вокруг странной белизной, но Мэгги нигде не было видно.
На улице воздух показался мне тяжелым, влажным от жары и приближающегося дождя. Я быстрым шагом отошел от дома, потом остановился и сделал несколько глубоких вдохов. Запах, стоявший внутри коттеджа, не покидал меня, но теперь его перебивал аромат океана. Я сказал себе, что могу уехать, что вполне заслужил это право. Я искал ее – и искал со всей тщательностью. Я исполнил свой долг, и этого достаточно. Только на самом деле этого было мало. Мне необходимо было знать правду. С тех пор как я приезжал сюда в прошлый раз, многое пошло наперекосяк, словно нарушился какой-то баланс. И Мэгги явно находилась где-то неподалеку и нуждалась в помощи.
Я осмотрелся. Сначала пейзаж показался мне пустынным: спутанная зелень даже после такого жаркого лета во всей своей дикой густоте сбегала с холмов к океану сплошной волной с редкими островками камней, на которых останавливался взгляд. Наконец мне в глаза бросилось что-то внизу, на берегу. Какое-то движение, бледный отблеск на фоне похожей на камень воды, но, когда я стал приглядываться и сделал несколько шагов вперед, в нем начала просматриваться фигура девушки или женщины с длинными черными волосами, очевидно, обнаженной. Она стояла на скалах спиной ко мне и лицом к океану.
Я едва не закричал в голос. Женщина не была похожа на Мэгги. Разве что мимолетное сходство, но пропорции не вполне ее. Женщина, которую я видел перед собой, показалась мне выше, и ее волосы явно были темнее и длиннее. Но на расстоянии нельзя было ни в чем быть уверенным, так же как и верно оценить пропорции. Столько всего изменилось за последние несколько месяцев. Я поспешил вниз к пляжу, боясь поскользнуться и потерять равновесие, и земля то вырастала передо мной, то уходила из-под ног канавами и расщелинами, так что иногда казалось, что фигура и правда передо мной, что это точно девушка или молодая женщина, незнакомка; в другие же моменты она исчезала из виду. Меня охватило смятение, я ускорил шаг и в конце концов практически перешел на бег, а затем дорожка расширилась, и я оказался на пляже. Задыхаясь, я понял, что совсем один. Галька и ракушки хрустели у меня под ногами, а потом все стихло и из звуков в мире остался только шелест волн, белой полосой наплывающих на берег.
Не сомневаясь, что Мэгги нырнула в воду и именно для этого и раздевалась, я ждал, затаив дыхание, вглядывался в поверхность океана, искал малейшие признаки присутствия в нем человека. Но передо мной только вздымались волны, гряда за грядой, нежно, но настойчиво, и примерно через минуту, окончательно убедившись, что в воде никого нет, я медленно побрел к каменистой гряде слева от себя, которая все еще была влажной и блестела после недавнего отлива.
