Мы поднялись к дому, следуя все той же разбитой тропой. Под ногами были песок, земля и камень, по которому стелилась жесткая трава. Мэгги шагала босиком и, кажется, не испытывала дискомфорта, но потом перед нашими глазами немного справа возник коттедж, и я почувствовал мгновенную перемену в ее поведении. Мэгги остановилась и повернулась ко мне.
– Ну что ж, – едва слышно, почти шепотом произнесла она, – спасибо, что приехал. В этом не было необходимости, но все равно спасибо. Приятно знать, что кто-то о тебе заботится. И скоро я пришлю тебе несколько работ. Обещаю. Сможешь их продать, если понравятся, или устроить выставку. Или даже просто раздать – по твоему усмотрению. Оставлю этот выбор тебе. – Она потянулась ко мне и дотронулась до руки чуть выше запястья. – Я многим тебе обязана, Майк. Дело не только в деньгах. Я обязана тебе всем.
Я покачал головой, пока не готовый принять на себя такую ответственность.
– Единственное, что ты обязана мне пообещать, – это беречь себя и стараться почаще выходить на связь. Нехорошо настолько отрезать себя от окружающего мира. Звони хотя бы время от времени. О большем не прошу. Звони мне или Элисон. Или даже Лиз. Просто сообщай, что держишься на плаву.
– Хорошо. Обещаю. Моя вина, что я затащила тебя сюда без причины, заставила поволноваться. Слишком много времени прошло. Честно говоря, я понятия не имею, куда оно делось. Отныне обещаю быть внимательнее. Буду писать и звонить при любой возможности. Как минимум раз в неделю.
Оттуда, где мы стояли, была видна только часть крыши дома, переложенная труба и кровля, тусклая и темная, как земля.
– Можешь оставить мольберт здесь, да и краски тоже. Я потом за ними спущусь. Становится поздно. Тебе лучше не ездить по этим дорогам после наступления темноты. Можешь заночевать в Каслтаунбере. Туристический сезон закончился, так что в гостинице точно место найдется. А можешь поехать в Бэнтри, если предпочитаешь место поживее и не против проехать лишние несколько миль.
У меня пересохло во рту, привкус океана ощущался в каждом вдохе и выдохе, даже горло от него начало немного побаливать. Несколько секунд я не знал, что ответить.
– Я подумал, – наконец выговорил я, – может быть, мне заночевать здесь?
– Со мной?
– Да, речь об одной ночи. Если можно. Честно тебе скажу, я так утомлен, представить себе не могу, что вновь сегодня сяду за руль. В последнее время работал по пятнадцать часов подряд, а потом перелет и долгая дорога из Корка. Не беспокойся, я тебя задерживать не стану. Да и завтра уеду рано утром. У меня в Дублине дела. Кресла будет вполне достаточно. Я хочу одного – приклонить куда-нибудь голову и поспать. Даже если всего несколько часов.
– Боюсь, я не готова к гостям. Дома ничего нет, я давно не была в магазине.
– Ничего страшного. Это не проблема. Я могу заскочить в Аллихис, купить что-нибудь поесть. Рыбу с картошкой, что-то такое. Можно даже ничего не готовить, просто хлеб и сыр. Что захочешь.
По профилю в три четверти можно было сделать вывод, что Мэгги вот-вот заплачет.
В этот момент случилось что-то странное, словно внахлест мелькнуло прошлое и реальность раздвоилась. Я увидел, что красота исчезла с ее лица, но словно бы витала вокруг нее, присутствовала, но отдельно, как вуаль. В то мгновение человек, которым она была раньше, мерился силами с тем, кем она стала. Я наблюдал за ней неотрывно и заметил, как в уголках ее глаз шевельнулось не что иное, как страх. Мэгги медленно и печально покачала головой.
– Тебе нельзя остаться, Майк. Прости. Мне нужно быть одной. Ему не нравятся чужие люди в доме.
– Кому не нравятся?
– Учителю.
Слово, сказанное ею самой приглушенным голосом, ударило ее словно пощечина. Мэгги отвернулась, и ее глаза, огромные, будто стеклянные, снова нашли очертания крыши над кустарниками. Я инстинктивно перевел взгляд в том же направлении, но не заметил того, что видела она. Вместо этого во мне вспыхнуло воспоминание: гниение, запах тухлого мяса, который я почувствовал в коттедже. Однако я не заметил ничего необычного, все было безмятежно, как прежде. Сзади доносился тихий шепот вечернего прибоя, а мы стояли близко, но не прикасаясь друг к другу, и свет дня догорал вокруг нас и мягко уступал сгущающейся тьме, смазывающей края окружающего мира. Я почувствовал тошноту.
– Я буду писать, – шепнула она. – И звонить. Обещаю. А теперь уезжай.
Я смотрел на нее.
– Что ты такое говоришь?
– Он тебя знает. Он помнит. И не хочет, чтобы ты здесь был. Тебе придется уехать.
– Мэгги, это полное безумие. Та ночь была просто игрой, невинной забавой. Ничего такого не произошло.
– Прошу тебя, Майк. Если у тебя вообще есть ко мне хоть какие-то чувства. А я знаю, что это так. Беспокоиться тебе не о чем. Все хорошо, я позвоню тебе завтра по номеру Элисон.
