Элисон стояла в пяти-шести метрах от дома. Нам не было видно друг друга, пока я не подошел совсем близко, и, наверное, примятая трава заглушила звук моих шагов, потому что она тихонько вскрикнула, несмотря на то что напряженно ждала меня. Я положил картины на землю, она быстро подошла ко мне и обняла. Запах пожара запутался в моих волосах, пристал к коже, и мне казалось, что он останется со мной навсегда, что, сколько бы ни мылся, я никогда не смогу окончательно от него избавиться. Через мгновение Элисон вынула из моего зажатого кулака платок, нашла на нем самый чистый уголок и начала вытирать сажу с моих глаз, носа и рта. Я не сопротивлялся, дышал ртом и ждал, пока в голове прояснится. Я был весь потный и начал замерзать.
– Она?..
Я мотнул головой.
– Ты уверен?
– Ее там нет, Эли.
Она начала было говорить что-то еще, потом прервалась и начала снова:
– Есть ли вероятность, что она…
– Я увидел бы следы. Пожар был очень сильный, но он не расплавил бы костей. Наверное, она выбралась наружу.
– Может быть, на помощь пришел кто-то из деревенских? Если они увидели дым и почувствовали запах гари, они обязаны были прийти, так ведь? Они могли вытащить ее из дома.
– Это возможно. Но, судя по всему, дом горел всю ночь. К тому же это довольно уединенное место. Я не уверен, что кто-нибудь заметил бы признаки пожара. Дым, наверное, не было видно из Аллихиса. Скорее всего, она ушла из дома, может быть, даже до того, как начался пожар, и ходит где-нибудь неподалеку.
– Что ты хочешь делать?
Я вздохнул.
– Я хочу вернуться с тобой в Дублин и пару часов полежать в ванне. Попытаться смыть с себя этот запах и вернуться к какому-то подобию нормальной жизни. Но дело в том, что я… точнее, мы должны найти ее. Если она на самом деле повредилась умом, случиться может все что угодно. В таком тумане небезопасно блуждать по округе.
– Хорошо, тогда давай не будем тут стоять.
Туман стенами окружал со всех сторон, и ничего не было видно. Я пытался понять, как действовать дальше.
– Во-первых, я сейчас отнесу эти картины в машину, – сказал я, присев на одно колено и подбирая холсты с земли. – Туман и влажность испортят их, если мы их тут оставим. Кто знает, вдруг у меня в руках шедевр.
Элисон кивнула.
– Я тогда пойду проверю пляж.
– Нет. Жди меня у подножья холма. Я вернусь через две минуты, даже быстрее. Не хочу, чтобы ты ходила туда одна. Не хочу, чтобы мы разделялись, в такую погоду этого делать нельзя. Да и дорога тут такая опасная, сплошные ямы, которые не видно из-за травы. В два счета можно лодыжку подвернуть. Вряд ли тебе захочется оказаться в такой ситуации совсем одной. Подожди, спустимся на пляж вместе.
Мы снова пошли к подъему, она держалась рядом и время от времени касалась моего предплечья. Мои руки были заняты картинами, которые я прижимал к груди. Видимость все ухудшалась, белизна вокруг нас теперь была почти абсолютной. У подножья холма мы остановились, она неуклюже потянулась ко мне и поцеловала в губы, после чего я спешно пошел к машине, придерживаясь края тропинки, даже в тот момент полностью осознавая опасности этого бренного мира. Наверху я открыл машину и положил холсты на заднее сиденье. Затем на мгновение прислонился к дверце. Я весь дрожал. Мир был тих и неподвижен, как запертая комната, но я слышал отдаленный шум океана, наползающего на берег, и меня не отпускало чувство, что в пелене тумана таится нечто, обладающее разумом.
Я поспешил обратно вниз по склону и остановился, как только земля под ногами выровнялась. Элисон не было там, где я ее оставил.
– Эли?
Туман стал практически непроницаемым. Я напрягал слух, уверенный, что она где-то рядом, возможно, на расстоянии вытянутой руки. Я повернулся и произнес ее имя, немного повысив голос, затем еще чуть-чуть. Я больше не пытался скрыть отчаяние, мне было все равно. Но я был один. Затухающий день отвечал только собственным сердцебиением, тихим, скользким и неотступным биением прибоя. Паника внутри меня росла, я снова и снова выкрикивал имя Элисон, и голос, прорубавший туман, едва ли был похож на мой собственный. Это был хрип ужаса, рычание человека, способного увидеть худшее, даже ослепнув. Затем я наконец услышал вдалеке свое имя, «Майкл», расколотое пополам, словно его произносил человек, раскачивающийся на качелях, по-детски дразня меня, и даже сквозь вату тумана я узнал голос Элисон.
