Хищники появились словно из ниоткуда. Потасовка с вендиго оказалось недолгой: невидимые молниеносные тени, они появлялись отовсюду и исчезали в никуда, мелькали, утягивая кричащих людей и, казалось, были неуязвимы для пуль. Беверли, наиболее опытная из группы в плане охоты, сумела пустить кому-то из них кровь, но Уилл видел это мельком, пока помогал Алане отбиваться от накинувшейся на неё твари. Крики, суматоха и хаос сменились тишиной, когда Грэма оглушили чем-то по голове. В себя он пришёл уже в менее приятном месте, и лесной мороз показался ему роскошью.
Когда он открыл глаза, не различая ничего в непроглядной тьме, то сразу же ощутил невероятный, сильный и сводящий с ума холод. Бетонный пол буквально обжигал, а тухлый запах разлагающейся плоти неприятно бил в нос и заставлял морщиться от омерзения. Не сразу Грэм сообразил, что из одежды на нём лишь трусы, из-за чего контакт голой кожи с бетоном становился настоящей медленной и мучительной пыткой.
- Уилл! – Алана обеспокоенно обхватила его лицо руками, и Грэм моргнул, увидев, что на девушке было лишь нижнее бельё, а на её запястьях красовались кандалы и цепи.
Вся его группа (за исключением солдат, растасканных вендиго) была пристёгнута такими кандалами к стене по периметру холодной бетонной комнатушки, и лишь Беверли, подобно собаке, сидела на короткой цепи, крепящейся к ошейнику, а руки её были связаны за спиной. Раздеты были абсолютно все, что в условиях такого холода могло привести к самым фатальным последствиям.
- Я убила одного из них, - пояснила Беверли в ответ на недоумённый взгляд Уилла. – А они посадили меня на цепь, как собаку, не удивляйся.
- Мы в плену? – спросил Уилл тихо, дёргая свои цепи. – Давно?
- Несколько часов, и наша охрана убита, - тихо ответила Алана, помогая Уиллу приподняться. – Им хватит их… как еды. И возможно, они позволят нам умереть от холода… - сорвалась девушка на шёпот.
Уилл обнял подругу, в которую когда-то был влюблён, и осмотрелся уже внимательнее: Беверли выглядела слишком дерзкой и довольной, - неудивительно, она не хотела показывать слабость своим врагам даже перед угрозой смерти; Алана же была обеспокоеннее и дрожала от холода бетонного пола. Зеллер и Прайс, непривычно мрачнее самых мрачных туч, молчали, а вот Чилтон дёргался, и это раздражало остальных. Уилл терпеть не мог Чилтона за слабость: сейчас им всем было страшно, но каждый старался держаться и подбадривать своим видом других, а не срываться на истерики.
Когда глаза привыкли к темноте, Уилл различил впереди решётку. За ней иногда мелькала чья-то тень, а холод становился всё более и более невыносимым. Грэм понимал, что они лишь животные, приготовленные для убоя, и судьба каждого из них вряд ли будет хоть немного гуманной и лёгкой. В чём-то Алана оказалась права: умереть от холода было не самой страшной перспективой.
Где-то вдалеке раздался пронзительный вопль. Алана вздрогнула всем телом, и Уилл крепче прижал её к себе. Беверли вскинула голову, щуря глаза и стараясь что-то различить в темноте. Сомнений не было: кричал человек и кричал от безумной боли. Вопль повторился, вызывая дрожь ужаса и страха у каждого пленника.
- Что это было? – едва слышно прошептал Зеллер, и даже от самодовольства Беверли не осталось и следа.
В повисшей напряжённой тишине раздался тихий противный скрип. Каждый из пленников внимательно прислушивался, стараясь дышать тише и не издавать ни единого лишнего звука, а скрип становился всё более и более отчётливым. Чтобы это ни было – оно приближалось. Мимо камеры неспешно прошёл один из вендиго, везя на кушетке лежащего лицом вниз человека, в котором можно было узнать одного из солдат. Кожа на его спине была срезана и распахнута в виде крыльев, а в обезумевших глазах освежеванной жертвы затаился ужас. Человек вздрогнул, словно попытался поднять руку, а губы его дрогнули в едва разборчивом: «Помогите». По щеке пробежала слеза, вряд ли способная передать всю боль жертвы страшнейшей пытки.
- Он же живой… - едва слышно прошептал Зеллер, после чего камеру наполнил душераздирающий вопль Аланы.
Уилл крепко обнял подругу, закрыв ей рот ладонью, и ему потребовалось немало сил, чтобы удержать её на месте. Как и следовало ожидать, вендиго обратил свой пустой и лишённый всяких эмоций взгляд на пленников.
- Он был плохим человеком, - сказал он, отвернувшись. – Я видел это. А теперь он стал ангелом и вознесся. Успокойте женщину.
С тем же противным скрипом колёс он удалился, скрываясь в тени.
После этого на несколько часов наступила тишина. Пленники тряслись от холода, кости ломило так, что казалось, одного лёгкого щелчка хватит, чтобы сломать ногу или руку пополам. Уилл уже даже не ощущал страха: рассудок был задурманен болью и мыслью, чтобы всё это скорее закончилось.
