Пифий криво улыбнулся, выпустил ветровку и опустил руку. У Арчи была странная, многозначительная, саркастичная интонация; у Пифия волосы на теле встали дыбом, столько Арчи сказал тремя словами.
– Спасибо, – добавил Арчи.
– Кушай – не обляпайся, – хмыкнул Пифий.
Арчи пошел к лестнице. У нее оглянулся, посмотрел на него. Пифий махнул ему рукой и скрылся в номере.
Он встал у окна, уперся рукой в стену, положил на нее подбородок. Арчи, очевидно, не спешил выходить, то ли, оставшись один, боялся сдвинуться с места, выйти на улицу, где оказывался один на один с человечеством. То ли стоял под навесом, смотрел по сторонам и не мог поверить своему счастью. Пифий ждал, когда Арчи наконец появится в его поле зрения, и пытался унять странную дрожь, которая не унималась после этого злосчастного инцидента в коридоре. Во время которого Пифию хотелось многого, а не только куртку Арчи отдать. Счастье, что у него не было доступа к мыслям Пифия: за них ему самому было стыдно. И словно в попытке загладить вину Пифий не хватался за комм, не обращался с запросом к Арту, чтобы узнать, как Арчи себя чувствует, а позволял ему самому справиться со своими эмоциями; более того, предоставлял ему полное уединение – невероятная роскошь для объекта в таком проекте, пусть Арчи о ней и не узнает.
А Арчи боялся. Стоял под навесом, оглядывался – и страшился сделать первый шаг. Одно дело носиться по лесу, в котором не было людей, и другое дело маленький городок, в котором все равно люди были. Одно дело центр, в котором все были знакомыми и все знали, что он за чучело такое, и другое дело – незнакомые, которые смотрели на него и невесть что думали.
Пифий был прав, всунув ему куртку. Все вокруг были одеты относительно тепло, и хотя бы по этому поводу на него не глазели. Стоя под навесом, Арчи ощущал себя глупо: невозможно же было провести весь день на этом месте. И он собрался с духом. В конце концов, все приходится когда-то делать впервые.
В этом городе был особенный воздух. Наверное. Свежий, немного пряный. Чуть-чуть горьковатый; Арчи принюхался и обратился к Арту за составом. Тот был готов услужить, сообщил жутко много малоценных сведений, попытался даже провести анализ бактериологической угрозы. Ничего особенного, просто возможность пыльцевой аллергии. Все было замечательно. Арчи вызвал карту городка, попытался определиться с планом действий. Музей – нафиг, ну или потом. Кинотеатр – нафиг, программа была скучная. А вот игровой парк был неплохой идеей. Один из самых крупных, с богатыми традициями и разнообразными аттракционами, и так далее, и тому подобное. И можно было поучиться кататься на чем-нибудь этаком в спортцентре, на скейтборде, например. Арчи шел по улице, глазел по сторонам и упивался возможностью делать то, что он хотел, без оглядки на посторонних, на Пифия, на бесконечных профессоров, на Зоннберга. У него впереди было целых два дня, которые были подарены ему: безо всех этих занятий, тренировок, тестов, консультаций с самыми разными людьми, среди которых Пифий оказывался не самым вредным. И кажется, на него не глазели. Обращали внимание, но не более того. Улыбались, подскочил какой-то мальчишка, предлагая непременно посетить выставку, и Арчи озадачился: и как себя вести? Он взял листовку, поблагодарил его, прошел пару метров и оглянулся на мальчишку: тот уже обхаживал следующего клиента. Кажется, об Арчи он уже забыл. Так что Арчи остановился, поднял лицо к небу и счастливо улыбнулся. Мог бы, еще и руки расставил, чтобы обнять небо. Два дня, целых два дня!
Пифий запросил у Арта сведения о самочувствии Арчи и его текущем занятии. Все отлично, Арчи счастлив, катается на чертовом колесе. Зоннберг пошипел немного, что Пифий демонстрирует чудеса безответственности, и это он молчит о расточительности.
– Какая жалость, что я отнял у тебя лично, украл с твоего личного счета на Лас-Вегасе-2 целых сто семьдесят койнов, – печально произнес Пифий.
Зоннберг только крякнул.
– Еще раз напоминаю о том, что ты лично отвечаешь за все, что произойдет с Арчи в это время, – проскрежетал он.
– Я горд, что в его счастливом расположении духа виноватым буду считаться только я, – смиренно отозвался Пифий. – Шел бы ты иметь свой выходной, Дамми.
Зоннберг отключился. Пифий лежал на кровати, глядя в потолок. Он держал в руке комм и в любую секунду мог либо с Арчи связаться, либо с Артом. И знал, что не сделает ни того, ни другого и никому этого не позволит. Он чувствовал себя глупо, но он скучал по Арчи.
========== Часть 18 ==========
Возвращение в центр после милого, уютного, провинциального уик-энда в небольшом городке со впечатляющими развлекательными центрами было, как бы это помягче выразиться, унылым. Пифий вел машину; Арчи сидел рядом и молчал. Пифий не горел желанием задавать ему глупые вопросы, вроде «как прошел день». А Арчи не горел желанием рассказывать ему об этом. Он сидел рядом, сложив руки на коленях, глядел перед собой, ни на дорогу, ни по сторонам, ни рассматривал салон, – и молчал.
