– Чушь, – недовольно буркнул Пифий.
Арчи повернул к нему голову. Покосившись на него, Пифий задумчиво почесал нос.
– В его обязанности входит обеспечение твоей жизнедеятельности. В определенной степени в это понятие входит и согласование твоих желаний с целями проекта и режимом центра. Разумеется, это на тот период, пока ты здесь. Потом ты покинешь центр и начнешь иную жизнь.
– Но вы же следите за мной через него.
Пифий молчал. Арчи был в чем-то прав. Самым противным было то, что само молчание Пифия было достаточным ответом для Арчи. Так что хмыкнув, Арчи встал, решив немного побродить по парку.
– Отчего же через него, Арчи? – обратился Пифий к его спине. Арчи застыл. – Ты то переоцениваешь Арта, то недооцениваешь его. Ты упрямо отказываешься знакомиться с ним поближе, но так увлеченно обвиняешь его во всяких преступлениях.
Арчи повернулся к нему.
Пифий отклонился назад и уперся руками в крыльцо. Арчи сунул руки в карманы и склонил голову к плечу. Очень характерным жестом, отчего-то решил Пифий. Очень своим жестом.
– Я не раз и не два объяснял тебе фундамент, на котором основываются весь характер, все способности искина. Любого искина, Арчи. Первый столп – это непричинение зла тебе, ни действием, ни бездействием. Но не только тебе, но и другим. Иначе окружающим тебя не поздоровится. Арт не следит за тобой, но сообщает сведения, которые в период вашей интеграции позволяют объективно оценивать твое состояние. Потому что эти сведения критически важны для тебя, для него, для проекта и всех нас, но в первую очередь для тебя. Когда у тебя дурное настроение, Арт пытается выяснить, отчего так случилось, что стало причиной и как можно ее устранить. Когда ты предпринимаешь действия, которые выходят за рамки допустимых, как в случае с твоим побегом, Арт вынужден определять, что именно подтолкнуло тебя к такому решению. Но никогда и ничего тебе во вред.
– Все это замечательно, Пифий, и все это ты мне говорил. И ты, и профессор Степанов, и профессор Примстон, и все остальные, только вот Зоннберг ведь приказывал Арту, и он слушался.
– Твои опекуны решили ограничить твою автономность на время, потому что некоторые твои поступки оказались выходящими за рамки здравого смысла и ставящими под угрозу твою безопасность. Искин подчинился им.
Арчи недовольно покачал головой, отвернулся и поднял лицо к небу. Угрожающе-черному над горизонтом, задумчивому, чернильно-синему высоко-высоко над головой. Постояв немного, Арчи повернулся к Пифию.
– Скажи, – очень ровно, очень сдержанно произнес он, и глаза его сверлили Пифия, – вы настаиваете, что когда я буду совершеннолетним, меня выпустят из этого аквариума.
– Какого аквариума? – вежливо осведомился Пифий – словно не понял.
– Моей комнаты, например. Учебных помещений. Лабораторий.
– Это очень субъективная характеристика, Арчи, и обидная для всех нас.
– А для меня? – ласково поинтересовался Арчи.
Пифий хмыкнул. Арчи молчал.
Ситуация была скользкая. Отвечать на вопрос – тут не отбрешешься; Арчи, судя по всему, знал ответ, ждал от Пифия подтверждения, что ответ верен, а получив его, обретал бы право чувствовать себя оскорбленным, ущемленным и что угодно еще. Не отвечать на него, расценить вопрос как риторический и ограничиться общей фразой – так это могло бы основательно испортить их с Арчи отношения. А он был нужен Пифию сотрудничающим.
И откуда, все-таки, у него взялись такие представления? О себе, о центре, о его сотрудниках? Об Арте, не в последнюю очередь и о нем? Вроде ведь все старались осторожничать, действуя по принципу «меньше знает – лучше спит», старательно дозируя информацию, чтобы Арчи не слишком много задумывался о себе и других рядом с ним. Недооценили.
– Ты скажи мне. – Наконец решился Пифий. – Я не знаю, как ты расцениваешь эту ситуацию. Могу предполагать. Осмелюсь только напомнить, что ты и до этого был не самым объективным наблюдателем, и теперь. Советую тебе с осторожностью отнестись к твоей же собственной оценке ситуации.
Арчи покивал головой, сделал несколько бесцельных шагов.
Затем, замерев, он посмотрел на Пифия и вежливо, учтиво поинтересовался:
– Я все-таки могу рассчитывать, что меня выпустят из центра? Даже с тобой. Со своей стороны могу пообещать, что буду вести себя прилично и оставлю мысли о побеге и исчезновении из проекта. Тем более я все равно не смогу этого сделать.
Пифий усмехнулся и поднялся с крыльца.
– Арчи, ты упорно заставляешь меня остро испытать вину перед тобой, – насмешливо произнес он. – Ты уверен, что это хорошая идея?
– Разве? – надулся Арчи, недоумевая.
Пифий подошел к нему.
– Это очень детская тактика. Недостойная взрослых людей, – пояснил он, стоя совсем близко от Арчи.
– Пифий, мне кажется, ты впадаешь в забавное противоречие. Ты откровенно и прямо делаешь скидку на мой возраст, подчеркиваешь, что я пока недостаточно взрослый, чтобы я один и никто больше за меня и Арта отвечал, и тут же требуешь, чтобы я не вел себя как ребенок.
