Лапочка Захария Смолянин, счастливчик, поцелованный утренней феей и очень усердно реанимирующий этот поцелуй уже которое десятилетие – часа этак по полтора каждый день, выглядел ранним утром после бессонной ночи ни в коем случае не на свои тридцать с хвостиком, но на очень утомленные двадцать девять лет и одиннадцать месяцев точно. У него под глазами, оказывается, могли обосноваться темные круги, а в уголках залечь глубокие морщины. И щетина проступала совсем по-плебейски. Только дреды бодро торчали во все стороны.
– Очень интересный проект под кодовым названием «S86-212». Что за петрушка? И что это за петрушка такая, к которой даже у тебя ограниченный доступ? – ухмыльнулся Захария.
– Двенадцатая платформа, что тут непонятного? – отмахнулся Лутич. – Я – комендант города, и мне этого хватает. Мне подчиняются управляющие установками вне города только в тех пределах, в которых это связано с жизнеобеспечением города. S12 меня не особенно волнует. Тем более она в четвертом кратере устанавливается.
– Взлетно-посадочная площадка, что ли? – недоверчиво спросил Захария. – И кто ее проектировал? Что, тоже типовой план с Земли?
– Ты спрашиваешь меня? Откуда я знаю?
– Так кто ее разрабатывал-то? Какое бюро проектировало площадку? Что за недоумки?
– Захария, – ровно произнес Лутич. – Я. Не. Знаю. Я не желаю знать. Это не моя компетенция. И твой интерес к этим конструкторским бюро кажется мне слишком пристрастным. Ты уже больше года ковыряешься в проектах, но так и не смог найти ничего определенного, чтобы вменить в вину Рейндерсу.
Захария нахмурился и повернулся к окну.
– Я вообще-то прогонял для тебя модель, – раздраженно бросил он.
– Которая подтвердила нефункциональность только при невероятном стечении обстоятельств. Я помню. Массированный метеоритный дождь, ураган, оползень и солнечный ветер, повышающий температуру на сорок градусов за четыре часа. Одновременно. Хотя двухвековые наблюдения не подтверждают одновременного протекания хотя бы двух из этих событий. А четвертое вообще бред сумасшедшего астронома. Займись чем-нибудь полезным.
– Где я могу получить доступ к документации по двенадцатой платформе?
– В Совете, где еще. Подай заявку, укажи причины интереса. Как обычно.
Захария скрипнул зубами. Он подумал было вскочить, затрясти кулаками, потребовать, чтобы Лутич уступил ему, но передумал. Это могло возыметь обратный эффект – Лутич запросто мог упереться, просто из вредности.
– Ты поможешь мне получить доступ? – угрюмо спросил он.
– Нет. Потому что позволю себе повториться. Ты не предоставил ни одного более-менее легитимного доказательства конструктивных ошибок модели. Город уже состоит из тридцати шести куполов, и их эксплуатация подтверждает их надежность.
– Если не считать просадки грунта под четырьмя куполами и крена сорока процентов опор.
– Это известно всем, находится в пределах допустимой погрешности и никак не сказывается на функциональности куполов. По большому счету, ваши хулиганства со внутренними экранами на куполах могут влиять на их функциональность куда сильней.
Захария злился. Лутич, напротив, был совершенно спокоен. Он повидал немало паникеров; не то чтобы у него были основания отнести к таковым и Захарию Смолянина, но его поведение, его упертость, подпитываемая скорей неприязнью к некоторым из архитекторов и Рейндерсу в их числе, чем здравым смыслом, подпитывали скепсис Лутича. Если бы все было так серьезно, либо Захария Смолянин посылал своему деду истерические письма с требованием принять меры, а сам тем временем паковал чемоданы, либо совет по техбезопасности куда более агрессивно требовал реконструкционных работ в тех четырех пузырях, купола которых покосились. Ничего из этого он не наблюдал.
– А почему столько таинственности вокруг двенадцатой платформы? Ей присваивают странное имя, прячут чертежи в сейф, а ключи вкладывают в пасть странному и ужасному церберу. Почему вокруг макет-проекта того же административного купола нет такой таинственности?
Лутич поднял брови.
– Захария, если ты сунул свой нос в невероятные глубины административной деятельности в городе, это еще не значит, что и другие так же любопытны. Это во-первых. Во-вторых, ты суешь свой нос где законно, а где и несанкционированно. Так что степень твоей осведомленности не равна осведомленности других людей.
Захария преданно глядел на него и активно кивал головой.
– Так все-таки. Двенадцатая платформа. Жуткая и ужасная секретность. Комендант города выключен из списка доступа. Так подозрительно!
– Во избежание диверсий. Чего непонятного.
Захария недоверчиво хихикнул. Лутич оставался серьезным. И Захария расхохотался.
– Какие диверсии? – спрашивал он. – Кто их будет совершать? Марсиане? Так их нет! Юпитериане? Ужасные ледяные големы, которые способны путешествовать по галактике на метеоритах! Какая прелесть! И генштаб верит в это?
Лутич оставался спокойным.
Захария отсмеялся. И глядя на спокойного Лутича, он посерьезнел.
– Э-э, – задумчиво протянул он. – М-м, так это. Я молчок. Не скажу никому. Какие диверсии?
