– Доедай бутерброды и уматывай. Мне нужно на работу, тебе тоже.
– Ну скажи, пожалуйста! Ну пожа-а-алуйста!
Лутич тяжело вздохнул и встал.
– Ты сейчас отвратительно выглядишь, Захария Смолянин. Ты и играешь отвратительно. Выметайся.
– Ну хоть намекни, – надулся Захария.
Лутич помолчал немного, пожевал губы.
– Доставка и обработка астероидов может оказаться успешной, а может и нет, – задумчиво начал он. – Либо экономическая выгода окажется на поверку, скажем так, сильно переоцененной. Так что частные компании в нее ввязываться не спешат. Ну либо подстраховываются очень солидными государственными субсидиями. Как всегда с венчурными проектами. Наверное. Я не экономист. А возведение этих самых платформ является доходым уже на стадии их проектировки. Проект «S86-212», например, до сих пор связан как минимум с тремя частными компаниями. С тремя очень жестко конкурирующими компаниями. Так что диверсии не исключены. Их вообще никогда не стоит исключать.
– Платформу в любом случае будет строить бюро из местных. – Попытался возразить Захария. – Что они, своих, что ли… Да ну тебя!
Лутич сжал челюсти, задержал дыхание. Захария съежился и подался назад: Лутич выглядел как медленно, но очень верно свирепевший бык. Оказаться на его пути не хотелось.
– Запросто, – тихо процедил Лутич. – Люди способны и не на такое. Ты еще здесь?
Захария очень быстро собрался и выскочил за дверь. «Вот блин», – выдохнул он, переводя дух, опираясь спиной о стену. «Вот блин!» – повторил он уже громче, идя по улице. «Вот блин! – возмутился он, глядя в небо. – И он будет обвинять меня, что я пристрастен? Да мне у него учиться и учиться!».
Насчет работы Лутич был прав. И как бы Захария ни хотел оказаться дома, забраться под одеяло и заснуть, долг примерного марсианина влек его на работу. И любопытство: что там делает посудина «Адмирал чего-то там», а конкретно что на ней делает лейтенант Бизон. Нет, никаких парнокопытных – что-то после вспышки ярости миролюбивого обычно Златана Лутича, которой Захария только что был свидетелем, о них думать не хотелось вообще. Лейтенант Гепард – уже лучше. Лейтенант Гризли Канторович. Должен был уже, наверное, вернуться с дежурства.
Вернулся. Находился в сети. Был возмущен, не обнаружив в ней милейшего, прелестнейшего, вездесущего Захарию Смолянина. Гневно спросил: «Где тебя черти носят?». Ответить на это что-то вменяемое было нелегко. Говорить правду – чревато: она выглядела бы примерно следующим образом – «был у коменданта Лутича всю ночь, не спал». За такое и отгрести можно было. Очень и очень жестоко. И Николай Канторович наверняка думал бы о том, чтобы основательно наказать Захарию, а не позаигрывать со своими извращениями. Нет, нахрен. Нужен был отвлекающий маневр. И Захария, умничка, красавчик, человек, относящийся к моде с исключительным уважением, а к новомодным формам и материалам – с трепетом, выскользнул из куртки и остался в полупрозрачном топе. В меру длинном, аккурат до пояса брюк, в меру узком – дышать в нем еще можно, главное, не переусердствовать. В меру откровенном: вырез горловины еще не дотягивал до гордого звания «откровенное декольте». Николай Канторович продолжил негодовать по поводу безответственности Захарии, но уже не так страстно, а глядел со все большим интересом. Ну как его не поощрить? И Захария потянулся, томно зевнул, неторопливо размял шею, лениво принял изящную позу и чуть-чуть изогнулся.
– Я был томим разлукой с тобой, – печально вздохнул он.
– В чьем обществе? – усмехнулся Николай Канторович.
– В обществе самой лучшей дуэньи в галактике. Которая следит за моим целомудрием куда серьезней, чем ты. Ты можешь быть спокоен. Я уже отчаялся ждать окончания карантина, – обиженно буркнул он и зыркнул на Николая исподлобья.
Ах, отрада сердцу, бальзам на душу! Мужественный и неуступчивый, сдержанный и отстраненный, тот злился. Пытался, кажется, подбирать слова, да только они всё не подбирались.
– Он скоро закончится, – бросил он. Но уверенности в его голосе не было.
– Расскажи, чем ты занимаешься, – кокетливо улыбнувшись, попросил Захария. – Ну или что ты сейчас думаешь.
Николай улыбнулся. Злорадно, многообещающе.
– Ты хочешь правды или дневную порцию осанны твоей блистательности?
Захария оттопырил губу.
– Мне интересно, а что это будет за продукт, если совместить? – задумчиво поинтересовался он, с любопытством глядя на Николая.
– У тебя ужасная прическа. Я никогда не понимал, в чем прелесть этих шерстяных колбасок. Но тебе идет. До Горгоны ты не дотягиваешь, но что-то запоминающееся в этом есть.
– Ха! – возмущенно выпалил Захария.
– Я не знаю, какими безобразиями ты занимался всю ночь, но твоя мордашка выглядит очень привлекательной. Возбуждающе утомленной, умилительно усталой. Я бы с огромным удовольствием погладил бы тебя по щеке. Просто чтобы поверить, что твоя кожа может быть небезупречной. Кстати, у тебя прыщ вскочил.
– Где?! – вскочил Захария.
Николай смеялся.
