– В смысле можно ли доверить ему сменить световые панели в кухне? – предположил Арчи.
– Или установить шкаф в спальне, – подхватил Каратаев.
Ульман начал ругаться: он не то имел в виду, не то, а очень даже другое, попытался перевести разговор на байки о своем успехе у женского пола, и Каратаев азартно не соглашался с ним; в их перебранке принимали участие все остальные, и все делали вид, что не смотрят на экраны. И все знали: Лутич стоит рядом с Лакисом, тот выпил еще стакан воды, запил еще одну порцию взбодрятора, значит. В поле зрения еще одной камеры попала светлая макушка Захарии Смолянина – тот просто не мог позволить себе остаться в стороне. Капитан «Триплоцефала» уже передавал привет тем, тем и тем, а еще жене и собачке; и экипаж вроде выглядел неплохо, хорошо перенес перегрузки, все отлично, искин работает нормально, согласовал действия с портовым компьютером.
Арчи удивлялся возможностям Арта: тому ничего не стоило жонглировать данными со всех экранов. У Арчи было полное представление о траектории, скорости и высоте полета Триплоцефала, данные о площадке, о погоде, а еще о том, что творится в комнате.
– Ну, понеслась душа в рай, – тихо сказал Ульман. С его басом слова раскатились по всему помещению, и поневоле все посмотрели на центральный экран. У всех руки непроизвольно пододвинули поближе перчатки и проверили, на месте ли шлемы, и так и остались на них лежать.
– Скорость большая, – не разжимая зуб, произнес Каратаев. – Им бы еще процентов тридцать убавить.
– Они кратер не перелетят, – так же не разжимая зуб, отозвался Окли.
– Двигателями тормозить будут?
– Угу.
– Пластины выдержат? – негромко спросил Арчи.
– Что? – выплюнул Ульман.
– Они будут тормозить химическими. Так? Температура на выходе будет – сколько – двенадцать тысяч кельвинов? Пластины выдержат?
– Сталекерамика выдержит.
– А сталепластик? NT1200? – Арчи помолчал немного, позволяя Арту провести вычисления. – У NT1200 хорошая теплопроводность, как эта температура скажется на реголите?
– Ты предлагаешь тормозить ядерными? – помолчав, процедил Окли.
– Как? – саркастично спросил Арчи. Ядерные двигатели уже были заглушены. Корабль наверняка переключился на химические, ими маневрировал, ими собирался тормозить. Он уже приблизился к Олимпу на несколько десятков километров, времени, чтобы переключиться, просто не было.
– Окей. Что именно ты предлагаешь?
– Зайти в шлюзовую камеру, – тихо сказал Арчи.
Переговоры команды корабля и диспетчеров становились все интенсивней. Искины корабля один за одним сообщали информацию о скорости, высоте, корректировали ее, корректировали траекторию, люди отпускали шутки, парировали шутки. Арчи смотрел на экран; шлем держал Арт. Ульман сжимал перчатки. «Триплоцефал» медленно опускался над кромкой кратера.
– Есть, – торжествующе прошептал Окли.
– Цыц, – бросил Каратаев.
Арт прикидывал температуру плазмы в соплах. Арчи не вслушивался в его бубнеж.
– Дотянет! – тихо шептал Ульман. – Дотянет!
Пластины выдерживали. Километр за километром выдерживали. Корабль катился все медленней. Плазма в соплах казалась не такой ослепительно-белой, Арчи думал, можно ли начинать радоваться.
Только плиты из сталепластика NT1200 лежали как раз на отметке четвертого километра.
Одна все-таки не выдержала. За ней еще одна. Они деформировались, швы потянули за собой соседние плиты. Корабль зацепился за взодравшийся стык, потерял управление, накренился и покатился дальше на боку, брюхом вперед.
========== Часть 35 ==========
Несмотря на высокую скорость, на крайне малую гравитацию, на крайне разреженный воздух, корабль не закувыркался, как Арчи видел это в бесконечных симуляциях. Его крутило, но развернуть такую тушу в много тысяч тонн оказалось совсем непросто. К счастью. Потому что если бы «Триплоцефал» перевернулся на площадке или – еще хуже – закувыркался, от нее едва ли бы что осталось, и от них, тех, кто под ней, в том числе.
Ульман рванулся было к шлюзу, Арчи оттолкнул его и заблокировал выход.
– Шлемы! – рявкнул он. – Перчатки! Давление в скафандрах! Давление в камере!
Арт послушно передавал изображение с поверхности. Корабль тормозил. Капитан пытался выровнять его под аварийные сигналы искинов. Двигатели все еще работали, и их нужно было заглушить в первую очередь, чем они занимались.
Камера, в которой стояли Арчи и остальные, вибрировала. Арчи стоял спиной к выходной двери, не подпуская к ней остальных, которые рвались на поверхнотсть, сжимал-разжимал руки в перчатках, смотрел на экраны – на виртуальные экраны – на тех, кто стоял перед ним.
– Н-ну? – шипел Ульман.
Его голос раздавался в динамиках прямо в шлеме Арчи. Он – вспоминал, как просто ему оказывалось общаться в скафандре, как он удивлялся, что для других это проблема: человек реагирует не только на речь, но и на ее источник; если нарушить эту связь, человек теряет ориентацию, ему становится куда сложней адекватно оценивать, что именно ему говорят. У Арчи таких проблем не было; более того – они на пару с Артом учились устанавливать эту связь речь – источник речи.
