Непонятно, как долго я провела в беспамятстве, но выглядел он ужасно.
Темные круги под глазами, растрепанные волосы, в которые снова хотелось запустить пальцы, и колючая щетина, которой он терся о мою руку.
Он выглядел как человек, которого вытащили из шторма: усталый, но несломленный. И весь его вид говорил только об одном — он не простит себе, если что-то случится.
— Конечно, я не оставлю тебя в таком положении. Особенно сейчас, — подтвердил муж мои слова.
— Что с ребенком?.. Я почти всё выплюнула, но она что-то приложила к носу, и голова затуманилась. А ещё ударила чем-то… — я осторожно приложила руку к затылку.
Судя по ощущениям, там осталась шишка, которую мой заботливый муж ухитрился чем-то намазать — боли почти не было.
— Ничего опасного. Голова будет кружиться первое время — это пройдет. По поводу яда… судя по тому, сколько осталось в бутылке, он тоже не представляет угрозы. Было бы страшно, если бы ты принимала его долго или выпила всё сразу. Глоток, даже стакан — не опасны, — сухо перечислил он.
— Ты злишься… — я поднялась чуть выше.
Итан грустно улыбнулся:
— Я в ярости, Эмма, — даже не стал отрицать.
Протянув руку, он провел пальцем по моей щеке. Как бы ни злился, в его глазах всё равно сквозила тревога.
— За эти недели мистер Нортон вполне мог бы найти мне замену. Но из-за того, что ты молчала, это стало невозможным. Большинство судов уже законтрактованы и вышли в рейс. Либо я оставляю тебя беременную после нападения — как последний подлец… либо отказываюсь и мы разорены. На те деньги, что я зарабатываю как лекарь, я буду выплачивать эту сумму лет сто, — резко сказал он, потом выдохнул и опустил голову, коснувшись губами моего живота.
— Прости, — прошептала я, поглаживая мужа по волосам.
Итан не сопротивлялся ласке. Наоборот — казалось, он с радостью забрался бы ко мне в постель и проспал несколько суток. Однако, по какой-то причине, этого не делал.
— Прости ты, родная. Я сейчас совсем не в себе. Я мог потерять ребёнка, даже не узнав о нём. Мог потерять вас обоих! — выдохнул он, уткнувшись носом в мой живот. — Без тебя мне не нужно никакое море, Эмма. Я же говорил — теперь ты моё море. Вы — мой океан. Тебе не стоило молчать… — добавил уже тише.
— Прости, — повторила я, снова поглаживая его голову.
Итан глубоко вздохнул.
— Ты прости… Сейчас не время для подобных разговоров. Главное, что с вами всё в порядке. Остальное — разберёмся.
— Итан… — мягко коснулась его руки.
— Что, родная? — устало отозвался он.
— Кажется, я беременна. А еще меня ужасно мутит по утрам, и я ненавижу запах мяса, — попыталась я сменить тему.
Поднявшись, Итан шумно выдохнул, сжал мои пальцы в своей ладони, а затем тихо, почти беззвучно, прислонился лбом к моему.
— Так вот почему из дома исчезла вся нормальная еда, — с улыбкой ответил он и коснулся губами. — Отдыхай, пойду приготовлю тебе что-то от тошноты.
— Я беременна, а не переносчик плотоядных вшей, Итан. И заслужила нормальный поцелуй, — поймала мужа за рубашку, не позволяя сбежать.
Хриплый смех прозвучал совсем невесело.
— Я знал, что не стоит рассказывать тебе подобные истории. Моя неугомонная беременная жена, — прошептал он, провёл рукой по моему животу, а потом наклонился, запустил пальцы в мои волосы и поцеловал.
Вначале — ласково и почти невесомо. А потом — именно так, как мне нужно. Так, как умеет только Итан. Так, что сердце застучало чаще, а из легких вышибло воздух.
Я прижалась к нему сильнее, будто только его дыхание могло напомнить, что всё осталось позади, и теперь можно просто дышать.
— Я так люблю тебя, что иногда страшно, — прошептала в губы мужу, и он отстранился, проводя пальцем по подбородку и обводя нижнюю губу.
— Знаю, Эмма. И я тебя люблю. И буду любить до своего последнего вздоха. И тебя, и ребёнка. А теперь мне правда нужно идти, — прошептал Итан, вставая с кровати.
Шторм миновал, и наша пристань, кажется, устояла. Но я знала — это только передышка.
Отец почти разорен, а Итана ждёт нелёгкий выбор. И как бы я ни мечтала, чтобы он остался, — вынуждена буду отпустить.
Нам предстояла тяжелая неделя и еще один непростой разговор.
— Я оставил доктору Моррису все травы и показал, как делать настойку. От тошноты пей мяту с медом. Если потянет живот — ложись и вызывай доктора. И тем более не вздумай ехать в город. Я оставлю травы, чтобы ты могла расслабиться и уснуть, — перечислял Итан, шагая по комнате.
Не без труда, за неделю нам с отцом удалось убедить его, что меня можно оставить одну. Хотя нет — не совсем одну. Кормилица, Роланд, отец, полный штат слуг, двое лучших лекарей в Новом Орлеане и повитуха.
Несмотря на долги, мой заботливый муж и отец не пожалели денег — ни на слуг, ни на слишком дорогих нянек, в которых, как мне казалось, не было необходимости. Хотя Итан считал иначе.
В этот раз я была вынуждена согласиться и не спорить.
И вот, спустя неделю, вместо того чтобы ехать в порт, Итан читал мне лекцию, которую я уже знала наизусть.