Положив тяжелые руки на предплечья, наклонился и поцеловал меня. Раскрыл мои податливые губы, завладел ртом. Его движения не были жадными и хаотичными. Сохраняя хладнокровие, он целовал меня умело, разжигая страсть, но сам оставаясь спокойным. Это была первая столь явная демонстрация его власти над моим телом. Он показывал мне, что даже страшась и отвергая его, все равно буду хотеть. Я не опускала веки, и потому видела, что и он – нет: внимательно наблюдал за реакцией, пил мое желание. Не желая поддаваться, я старалась сохранить безучастность, противиться сладости поцелуя, разум и похоть боролись во мне. Ему нравилось мое внутреннее сопротивление, мои широко раскрытые глаза. Расстегнул застежку бюстгальтера, снял. Он продолжал смотреть на мое лицо, не на грудь, но я все равно прикрылась. Не прекращая поцелуя, он мягко отвел мою руку, сжал грудь в ладони, большим пальцем стал гладить сосок. Нервы, протянутые по телу, зазвенели и я наконец закрыла глаза, признавая: ты сильней.
Он принял капитуляцию с легким смешком, отпустил меня. Ноги были слабыми, и я села на край кровати, а он навис надо мной, как во всех этих дурацких фильмах про девственниц и тиранов. Начал раздеваться, я смотрела с любопытством и легкой опаской. Он явно не был молод, я никогда не видела обнаженных мужчин его возраста. А вдруг он некрасивый? Неприятный на ощупь? Но внешне все было привычно. Да, не тонкий, но гармонично сложен и жира нет – наверняка следит за своим телом. Широкие плечи, поджарый живот, рельефные руки, на груди светлая поросль. Голым, он стал выглядеть проще и понятней. Это всего лишь мужчина, не дьявол во плоти. Страх и сомнения отступили, они вернутся, но позже, завтра. Сегодня я хочу его.
Он лег, увлекая меня за собой. Вероятно, я казалась пассивной и безучастной, но большее, на что я сейчас была способна – это уступать, прислушиваясь к собственным ощущениям. Взяв ведущую роль на себя, снова принялся целовать и трогать мое тело, эти прикосновения были приятны, тем более, что он не спешил. Когда его рука легла на живот, мышцы пресса дрогнув, напряглись в предчувствии того, куда он двинется дальше. Я свела ноги – не специально, инстинктивно, закрываясь от незнакомой руки, он не стал ломиться силой, просто продолжал ласкать внутреннюю сторону бедер, помогая расслабиться. Мне нравилось, что он не говорил, не отвлекал. Сосредоточившись на поглаживающих движениях широкой, теплой ладони, я поймала волну, на которой мысли уходили, уступали место нежному удовольствию, раскрылась навстречу его пальцам, скользнувшим внутрь. Мне хотелось, чтобы он потянул это мгновение подольше, но он не стал. Лег сверху, вдавливая в матрас, сладостно тяжелый. Его кожа была гладкой, а мышцы – твердыми. Мне казалось, что я готова, но, когда он вошел в меня и задвигался широкими, неспешными толчками, все испортилось. Неудобный, неподходящий, он причинял дискомфорт. Вся ситуация вдруг стала кошмарным абсурдом, стало нечем дышать. И без того слабое желание схлынуло, уступив место неприятию, я неосознанно отстранялась все сильнее, сбивая с ритма, упираясь в грудь, отталкивая от себя. Он остановился, перехватив руки, обездвижил меня, невозмутимо пережидая приступ моего смятения, когда я прекратила брыкаться, спокойно спросил:
– Что не так?
В его голосе слышалось сдерживаемое напряжение, ясно было, что ему хочется продолжать, а эта пауза сбивает и мешает. Но, как и вовремя танца, я чувствовала, что он задает вопрос не просто так, что он готов слышать ответ.
– Не могу. Запах. Чужой.
И снова этот внимательный взгляд пронзительно-острых глаз.
Отпустив меня окончательно, он сел на кровати, позвал.
– Иди сюда.
Я, не зная, чего ожидать, покорилась, но он просто привлек меня спиной к себе, обхватив обеими руками.
– Неприятный запах?
Я помотала головой.
– Нет. Просто сильный. Чужой.
– Опиши.
Сколько себя помню, я разбираю людей на ароматы, но никто никогда не просил меня пересказать, что же я слышу. До этой минуты.
– Металл, режущий до привкуса крови на языке. Дымящийся порох. Портовый док, пропахший машинным маслом и пылью. Шерстяной свитер, пересыпанный лавандой и листьями арники, коньяк и вишневая трубка, кожаные подлокотники и черное дерево. Ты пахнешь, как уличный бандит, а не как уважаемый юрист.
Майк негромко хмыкнул, я чувствовала, как дрогнул его подбородок на моем плече от сдержанного смешка.
– Между этими двумя профессиями не так много разницы, как может показаться на первый взгляд.
