Господи, и как отличать такие вещи? Почему у нее на лбу не горит ничего такого? «А может, просто кто-то совсем не разбирается в играх, в которые играют люди», – прошептал внутренний голос.
– Ну так что, подбросить тебя до дома или побоишься сесть со мной в машину?
Я заслужила эту насмешку. Толерантная в мыслях, столкнувшись с чем-то непривычным, повела себя как истинная республиканка, размахивающая флагом штампов о традиционных ценностях.
– Подбрось. – и добавила. – Если не сердишься.
Очень не хотелось заканчивать изумительный вечер так по-дурацки, но мой дом был слишком близко, а подходящих слов за короткую поездку так и не нашлось.
Она остановилась у тротуара, не заглушив мотор. Пора было прощаться. Слова очередного извинения так и лезли с губ, но я сдерживала их, зная, что сделаю хуже. Роуз молчала, явно решив предоставить мне возможность хорошенько поджариться на сковородке раскаяния.
Ситуацию разрешил огненно-рыжий случай, наверняка уже давно высматривающий меня из окна миссис Фитцпатрик.
– Хонда Эс две тысячи! – с восторженным воплем пламенный ветер промчался через улицу и в благоговении застыл перед автомобилем.
Не уверена, что Мариза вообще заметила, что в ней нахожусь я. Я позвала дочь по имени, и она вздрогнула, подтвердив моё предположение.
– Мам? – а потом перевела взгляд на Роуз. – Это по-настоящему ваша Хонда?
Лицо Роуз смягчилось.
– По-настоящему. Тебе нравится?
– Suzuka Blue был бы круче, но New Formula Red[124] тоже обалденно.
– И вовсе нет, красный – лучше всего.
– Ну это понятно, ты уже взрослая, все взрослые любят красный. Но голубой – лучше. Это ведь обновленная модель? 2004 года?
Роуз заинтересованно хмыкнула.
– С чего ты взяла?
– Задние фонари светодиодные, а наконечники выхлопных труб – овальные, бампер другой, а колеса 17-дюймовые вместо шестнадцатки.
– Потрясающе. – Роуз была поражена, я видела это. – Будь тебе лет на пять больше, я бы, не задумываясь, предложила тебе работу.
– А кем вы работаете?
– Тюнинг-ателье Michel Type Racin, может быть, ты и про него знаешь?
Расширенные от священного восторга глаза дочери подтвердили без слов, что да, конечно она знает, и сейчас умрёт от счастья.
– Я – Роуз.
– Мариза, мисс…
– Просто Роуз. Рада была поболтать с тобой, детка, но мне уже пора.
– Вы не зайдёте к нам?! – Мариза дёрнулась вслед за ней и лишь хорошее воспитание удержало её от того, чтобы схватить Роуз за руку, но в ее голосе было столько мольбы, что моё сердце сжалось. Я плохая мать для своей дочери. Ей нужен отец, риск, человек, с которым можно поспорить, какие синхронизаторы лучше: медные или из углеродного волокна, разобрать старый мотоцикл и в воскресенье умчаться на картинг. Ей нужен Лукас.
Роуз бросила на меня быстрый взгляд.
– Мне очень жаль, но…
Я негромко вымолвила:
– Останься, пожалуйста.
И снова в её глазах промелькнуло выражение, которое я не смогла определить днем. Не смогла и сейчас. Сосредоточенно закусив губу – и это мне было знакомо – она кивнула, встряхнув волосами:
– Хорошо.
И если у нас обеих и были какие-то сомнения, то за победным воплем Маризы мы их не расслышали.
Мариза не отлипала от Роуз до десяти вечера. Несколько раз я пыталась вызволить гостью, но она со смехом отмахивалась от меня: «Не паникуй, мамочка, нам интересно». И да, им действительно было интересно. Я давно не видела свою дочь такой оживлённой, такой воодушевлённой. Вопросы сыпались из неё непрерывной пунктирной линией, внимательно выслушав ответ, она тут же спрашивала снова. В какой-то момент она утащила Роуз в детскую: показывать рисунки, альбомы, записи. Я улыбнулась своим мыслям: в них мешались печаль и радость. Приготовила легкий ужин: салат из томатов и базилика, запечённая цветная капуста. За едой в основном говорила Мариза – взбудораженная, она едва могла усидеть спокойно на месте и то и дело принималась что-то рассказывать с набитым ртом. Отправить в постель ее удалось лишь после того, как Роуз дала твердое обещание, что завтра заедет снова. Зная своего ребёнка, я предполагала, что проснётся она на рассвете и подорванная будет носиться в предвкушении, не в силах угомониться, но сейчас она уснула быстро, хоть и беспокойно, продолжая бормотать что-то во сне.
Я вернулась в гостиную. Роуз, стоя спиной ко мне, рассматривала фотографии на фальшивой каминной полке. Я подошла к ней, встала рядом.
– Это твоя мама? – она показала на старый снимок. Мне десять, я похожа на лохматого пуделя, улыбающегося во весь рот. Элена и Джек за моей спиной, ужасно, до рези в глазах, молодые.
– Угу. Жаль, мне не достались её волосы.
– Зато досталась улыбка. Ты похожа на маму. А Мариза похожа на тебя.
– Она тебя совсем заболтала.
– Это же в радость. В какой-то момент достигаешь такой точки развития, что становится необходимым делиться с кем-то опытом, иначе – пустота.
– Ты сейчас прямо как мастер Йода. «Всегда делись тем, чему ты научился»
