– Точно. «Всегда есть два, не больше, не меньше. Мастер и ученик».
– Не люблю этот фильм.
– Да пребудет с тобой сила, женщина, как можно не любить «Звездные войны»?
– Достаточно того, что мне приходится его смотреть с периодичностью раз в три месяца. Мои братья обожают это кино, каждый раз как мы собираемся вместе у кого-нибудь из них дома, в какой-то момент оказывается, что мы в очередной раз следим за приключениями юного нетерпеливого падавана.
– У тебя красивые братья.
«И совсем не похожие на тебя». Я знала, что наша семья вызывает удивление, но мне не хотелось сейчас пускаться в объяснение причудливых переплетений фамильного древа.
– Да. Красивые сильные старшие братья. Веришь, меня ни разу не дразнили в школе?
Она рассмеялась.
– Ещё бы.
– Посидишь ещё? У меня где-то была бутылка вина, правда я не умею его открывать, но если…
– Я умею открывать вино. Тащи сюда.
Разлив по бокалам прохладное шардоне, мы прихватили бутылку и уютно устроились на диване, забравшись на него с ногами.
– Мариза рассказала, что вы в Лос-Анджелесе недавно.
«Мариза явно рассказала не только это»
– Да, около года. Продала старый дом в Мэйне, перебралась сюда, поближе к братьям.
«Пожалуйста, не расспрашивай меня дальше»
– Ты похожа на дикобраза.
– Что, прости?
– Распушила иголки и приготовилась обороняться. Я не собираюсь трясти из тебя резюме, если ты не хочешь об этом говорить.
Резко выдохнув – и когда только успела задержать дыхание? – кивнула с благодарностью:
– Спасибо. Не обижайся. Я не то, что не хочу, просто…
– Не можешь?
– Не могу.
– А ты знаешь, что твоей дочери это необходимо?
– Что?
– Разговоры об отце.
Мое сердце кто-то взял ледяными руками и перевернул. Я чувствовала, что оно теперь стоит не на своем месте, и выпирая из ребер, требует восстановить порядок.
– Ева, это не моё дело, и я не собираюсь раздавать непрошенные советы.
– Но?
– Никаких но.
– Она тебе рассказывала о… – имя давалось мне с трудом, запретное и любимое, – о Лукасе?
На Роуз я не смотрела, не хотела видеть в её лице жалость.
– Да. Очень много. Ничего такого, просто воспоминания ребенка. Где были, что делали, папа говорил то, учил этому. Ей хочется с кем-то делиться, и если это не будешь ты, то это может привести к неприятным последствиям, понимаешь, о чём я?
Конечно, я понимала. Каждый человек: большой или маленький, нуждается в ощущении, что у него есть кто-то, кому можно поведать всё. Это – одна из базовых потребностей. Если мой ребенок не будет доверять мне, он будет доверять кому-то другому, и нечестный человек может воспользоваться её искренностью и доверчивостью в своих целях. Воспользоваться Маризой. Почему мне потребовался посторонний наблюдатель, чтобы я смогла осознать столь очевидную вещь?
Я смогла не расплакаться. Чёрт знает, что творится со мной в последнее время. Нервы ни к черту, глаза на мокром месте по малейшему поводу. Надо проверить гормоны.
– Хочешь, я уйду сейчас?
– Нет, – мой голос был слегка хриплым, но в целом нормальным. Не хватало ещё начать рыдать у Роуз на плече и рассказывать печальную историю своей жизни. – Прости, что втянули тебя в эти дебри. И спасибо. Мне давно надо было это понять.
– Если вы не совершили ни единой ошибки, проигрываете вы. В другую игру вы должны играть. – процитировала она вместо ответа.
Я хмыкнула. В любой неловкой ситуации обращаться к классике – это и мой метод:
– Восемьсот лет ты обучал джедаев. Советы давать продолжаешь тем, кто обучается?
– Многое узнать ты еще можешь, мой старый падаван. Это только начало.[126] Так и быть, я прощаю тебя за то, что ты не любишь «Звездные войны». Главное, что ты их
– Ты необычная. Разбираешься в автомобилях и джедаях, в детях и психологии.
– А ещё я умею открывать вино.
– И ты умеешь открывать вино.
Она была такая красивая в этот момент. Сияющая внутренним светом, пылала как костёр, сильный и ровный. От взгляда на неё глазам становилось больно, в груди и животе тянуло так, что хотелось плакать. В моей голове ни находилось ни одной шутки, чтобы разрушить магию момента, ни единой пустой фразы, позволившей бы прервать молчание и не делать того, что я хотела – до ломоты в кончиках пальцев хотела сделать.
Я поцеловала её. Сама нарушила невидимую дистанцию, пересекла незримую линию, разделявшую нас, не сводя с неё глаз, легонько коснулась приоткрытыми губами приоткрытых губ.
Она не отстранилась, нежно провела рукой по моей щеке, прошептала, смешивая наше дыхание.
– Глупая. Тебе же не нравятся женщины.
Я погладила её волосы, жесткие и гладкие, пахнущие белыми пачули и бархатными пионами, впитала аромат сухого разнотравья и древесно-сладкого крема.
– Мне не нравятся женщины. Мне нравишься ты.
Следующим вечером, попрощавшись с Роуз после длинного насыщенного дня, который мы провели втроем в парке развлечений, я пришла в комнату к Маризе.
– Не спишь?
– Нет. Полежишь со мной?
– Конечно. – Я забралась к ней под одеяло, обняла за теплые хрупкие плечи. – Как тебе сегодняшний день?
– Мне понравилось. А Роуз еще приедет?
– Не знаю. Может быть.
– Я бы хотела, чтобы она приехала.
«И я».
