-- Если вы станете употреблять такія выраженія, Робартс, я долженъ буду уйдти отсюда.
-- Сдѣлайте милость. Вы пришли объявить мнѣ, что эти людѣ требуютъ съ меня девятьсотъ фунтовъ. Вы вѣроятно съ ними заодно; теперь вы сдѣлали свое дѣло, и можете къ нимъ вернуться. Я же вернусь къ женѣ, чтобы сколько-нибудь приготовить ее къ судьбѣ, которая ее ожидаетъ.
-- Робартс, вы когда-нибудь раскаетесь въ жестокости вашихъ словъ.
-- Желалъ бы а знать, раскаетесь ли вы когда-нибудь въ своих жестокихъ поступкахъ, или вамъ все это ни почемъ!
-- Я теперь раззоренъ окончательно, сказалъ Соверби.-- Я всего долженъ лишиться, и положенія въ свѣтѣ, и семейнаго достоянія, и отцовскаго дома, и мѣста въ парламентѣ, и возможности жить между моими соотечественниками, вообще возможности жить гдѣ бы то ни было; но все это не такъ меня мучаетъ, какъ то, что я васъ запугалъ въ свою гибель.
И Соверби въ свою очередь отвернулся, утирая непритворныя слезы.
Робартс все еще ходилъ по комнатѣ, но онъ уже не был въ силахъ возобновлять свои обвиненія. Такъ обыкновенно бываетъ. Пусть человѣкъ самъ себя осыплетъ упреками, и упреки другихъ непремѣнно замолкнутъ на время. Соверби инстинктивно попалъ на Этот путь, и теперь видѣлъ возможность завязать разговоръ.
-- Вы несправедливы, ко мнѣ, сказалъ онъ,-- если полагаете, что я не стараюсь из всех силъ какъ-нибудь спасти васъ. Только въ этой надеждѣ я и пріѣхалъ сюда.
-- Какая же у васъ надежда? Вы хоіите вѣроятно, чтобъ я еще подписалъ несколько векселей...
-- Нѣтъ, не несколько векселей; нужно только возобновить одинъ вексель на...
-- Послушайте, мистеръ Соверби. Ни за какія блага въ мірѣ не соглашусь я подписать какой бы то ни было вексель. Я был слабъ, и стыжусь своей слабости, но я надѣюсь, что теперь у меня достанетъ силы сдержать свое слово. Никогда не подпишу я новаго векселя, ни для васъ, ни для себя.
-- Но вѣдь это безуміе, Робартс, при теперешнихъ вашихъ обстоятельствахъ.
-- Положимъ, что безуміе.
-- Видѣли вы Форреста? Если вы поговорите съ нимъ, вы сами убѣдитесь, что еще можно всѣ уладить.
-- Я и такъ долженъ мистеру Форресту сто пятьдесятъ фунтовъ; я ихъ занялъ у него, когда вы потребовали съ меня деньги за лошадь; ни за что на свѣтѣ я не увеличу этого долга. Вотъ и въ этомъ случаѣ я далъ одурачить себя кругомъ. Вы можетъ-быть забыли, что деньги за лошадь должны были пойдти на погашеніе долга.
-- Помню, помню; да я вамъ объясню, какъ это случилось.
-- Не нужно; ужь видно все одно къ одному.
-- Но выслушайте же меня. Я увѣренъ, что вы пожалѣли бы обо мнѣ, еслибы знали все, что мнѣ приходилось выноситъ. Я даю вамъ честное слово, что не имел намѣренія требовать съ васъ денегъ за эту лошадь; повѣрьте же мнѣ, хоть на Этот разъ. Но вспомните то несчастное дѣло съ Лофтономъ, вспомните, въ какихъ сердцахъ онъ пришелъ къ вамъ въ гостиницу по поводу какого-то недоплаченнаго векселя.
-- Я знаю только, что въ отношеніи ко мнѣ онъ был совершенно не оравъ.
-- Конечно, но не въ этомъ вопросъ. Онъ был въ такой ярости, что рѣшался разгласить все это дѣло; это было бы крайне не пріятно для васъ, такъ какъ вы только что приняли бенефицію въ Барчестерѣ.
Тутъ бѣднаго бенефиціанта страшно покоробило.
-- Я употребилъ всѣ усилія, чтобы купить Этот вексель. Эти алчные ястреба впились въ свою добычу, когда увидѣли, что я ею дорожу, и я был принужденъ дать имъ за Этот вексель слишкомъ сто фунтовъ, хотя. Господь вѣдаетъ, что я давнимъ-давно уплатилъ по немъ до послѣдняго шиллинга. Никогда въ жизни я такъ не бился из-за денегъ какъ въ тотъ разъ, для того чтобы достать эти сто двадцать фунтовъ, и, клянусь честію, я это дѣлалъ для васъ. Лофтон не могъ причинить мнѣ никакого вреда.
-- Вѣдь вы ему сказали, что вы за векселя дали не более двадцати пяти фунтовъ.
-- Да что же мнѣ было дѣлать? Я долженъ был это говорить, чтобы не показать ему до какой степени было для меня важно это дѣло. Вы знаете, что я не могъ объяснить все это при васъ и при немъ. Вы бы съ негодованіемъ отказались отъ своего мѣста въ капитулѣ.
"И жаль, что я этого не сдѣлалъ тогда!" подумалъ Марк; но увы! это желаніе пришло слишкомъ поздно. Въ какой омутъ попалъ онъ вслѣдствіе одной этой минуты слабости, наканунѣ, своего отъѣзда из Гадеромъ-Кассля! Но неужели онъ за эту неосторожность долженъ будетъ поплатиться совершенною гибелью? Ему тошно становилось отъ всей этой лжи, отъ всей этой грязи, черезъ которую онъ долженъ был пройдти. Онъ нечаянно связался съ самымъ низкимъ отребьемъ человѣчества, и зналъ, что рано или поздно молва соединитъ его имя съ обезчещенными именами. И для чего же онъ подвергся всему этому? Для чего онъ до такой степени унизилъ и себя, и свой санъ? Неужели для того, чтобъ одолжить такого человѣка, какъ мистеръ Соверби?
