-- Я наконецъ досталъ денегъ, продолжалъ Соверби,-- но вы бы съ трудомъ повѣрили какимъ я долженъ был подчиниться условіямъ. Я досталъ ихъ отъ Гарольда Смита, и никогда въ жизни я уже не попрошу у него никакой услуги, Я занялъ у него эту сумму всего на двѣ недѣли, и чтобы заплатить ему, я был принужденъ просить у васъ деньги за лошадь. Марк, повѣрьте мнѣ, я все это дѣлалъ для васъ.
-- А я теперь долженъ буду поплатиться за. все это потерей всего моего состояния!
-- Если вы поручите дѣло мистеру Форресту, они васъ и пальцемъ не тронутъ; вамъ можно будетъ уплатить весь долгъ постепенно из вашихъ доходовъ. Вы должны будете подписать рядъ векселей.
-- Я не подпишу ни единаго векселя; на это я рѣшился окончательно. Пусть они придутъ и берутъ что хотятъ.
Мистеръ Соверби долго настаивалъ, но ему не удалось поколебать рѣшимость Марка. Онъ не хотѣлъ вступать ни въ какіе переговоры, ни въ какія сдѣлки; онъ объявилъ, что останется у себя, въ Фремлеѣ, и что всякій, кто имѣетъ üa него какія-либо притязанія, можетъ ихъ предъявить законнымъ путемъ.
-- Я самъ ничего не буду дѣлать, говорилъ онъ,-- но если меня потребуютъ къ суду, я докажу, что не имел въ своих рукахъ ни шиллинга из этихъ денегъ.
На этомъ они и разстались.
Въ теченіи разговора, мистеръ Соверби намекнулъ было о возможности занять деньги у Джона Робартса; но Марк и слышать объ этомъ не хотѣлъ. Притомъ же онъ въ настоящую минуту вовсе не был расположенъ слушать совѣты мистера Соверби.
-- Мнѣ покуда не возможно объявить, что именно я намѣренъ дѣлать, сказалъ онъ; -- мнѣ нужно видѣть сперва, что станутъ дѣлать другіе.
Потомъ онъ взялъ шляпу и вышелъ; на дворѣ гостиницы онъ сѣлъ на ту самую лошадь, которая такъ дорого досталась ему, и медленно поѣхалъ домой.
Много мыслей и предположеній промелькнуло въ его умѣ по дорогѣ домой, но на одномъ рѣшеніи стоялъ онъ твердо: онъ долженъ все повѣрить женѣ. Слишкомъ было бы жестоко оставлять ее въ прежнемъ невѣдѣніи дѣла, пока не постучатся къ нимъ въ дверь съ тѣмъ чтобъ отвести его въ тюрьму и распродать все из его дома, все, до послѣдней кровати. Да, онъ признается ей во всемъ съ полною откровенностію, тотчасъ же, прежде чѣмъ успѣетъ остыть въ немъ благое намѣреніе. Онъ сошелъ съ лошади передъ своимъ домомъ, и увидѣвъ у дверей кухни горничную жены, поручилъ ей попросить Фанни къ нему въ библіотеку. Онъ ни на минуту не котѣлъ откладывать необходимаго объясненія. Если человѣку суждено утонуть, не лучше ли ужь утонуть сразу, и дѣло съ концомъ?
Мистриссъ Робартс вошла въ комнату почти въ одно время съ нимъ, я положила ему руку на плечо.
-- Мери говоритъ, что ты меня спрашивалъ. Я прямо из сада; она меня встрѣтила на самомъ порогѣ.
-- Да, Фанни, мнѣ нужно съ тобою поговорить. Присядь на минуту.
А самъ онъ прошелъ но комнатѣ и повѣсилъ хлыстикъ на обычное мѣсто.
-- Ахъ, Марк, не случилось ли чего-нибудь?
-- Да, душа моя, да. Садись, Фанни, мнѣ ловче будетъ говорить съ тобою, когда ты сядешь.
Но ей, бѣдняжкѣ, не хотѣлось садиться. Онъ намекнулъ на какое-то несчастіе, и потому она чувствовала непреодолимое желаніе обнять его, прижаться къ нему.
-- Ну хорошо; я сяду, если ты непремѣнно этого хочешь. Но не пугай меня, Марчъ: отчего ты такъ печаленъ и разстроен?
-- Фанни, я поступилъ не хорошо, сказалъ онъ,-- я сдѣлалъ непростительную глупость. Боюсь, что я причиню тебѣ много горя и узнаешь...
И онъ отвернулся отъ нея, закрывъ лицо рукой.
-- О, Марк, милый, дорогой, безцѣнный мой Марк, что такое? И быстро подбѣжавъ къ нему, она бросилась передъ нимъ на колѣни.-- Не отворачивайся отъ меня... Скажи мнѣ, Марк, скажи мнѣ все, чтобъ я могла раздѣлить твое горе.
-- Да, Фанни, я теперь все долженъ сказать тебѣ. Но я не знаю, что ты подумаешь, когда узнаешь...
-- Я буду думать, что ты мой мужъ, мой дорогой Марк! Это буду думать я прежде всего.
И она къ нему ласкалась, смотрѣла ему въ лицо, и взявъ его руку, сжимала ее въ своих.
-- Если ты сдѣлалъ глупость, то кому же и извинить, тебя если не мнѣ?
И онъ разказалъ ей все, начиная съ того вечера, когда мистеръ Соверби зазвалъ его въ свою комнату, всю эту исторію о векселяхъ и лошадяхъ, такъ что бѣдная жена его совершенно растерялась въ этомъ лабиринтѣ разчетовъ. Она не въ состояніи была усладить за всеми подробностями дѣла, она не могла также вполнѣ раздѣлять его негодованіе противъ мистера Соверби, потому что не понимала хорошенько, что собственно значитъ "возобновить" вексель. Для нея был важенъ только вопросъ, сколько именно долженъ заплатить ея мужъ, да еще ея надежда, почти доходившая до твердаго убѣжденія, что онъ уже никогда не будетъ входить въ долги.
-- А что же это составляетъ все вмѣстѣ, другъ мой?
-- Они съ меня требуютъ девять сотъ фунтовъ.
-- Боже мой! Вѣдь это страшная сумма.
-- Да еще полтораста фунтовъ, которые я занялъ въ банкѣ: это за лошадь; да еще есть кой-какіе долги, немного, кажется, но теперь съ меня требуютъ все, до послѣдняго шиллинга. Вообще придется заплатить тысячу двѣсти или триста фунтовъ.
-- Это весь годовой доходъ нашъ, Марк, даже съ новымъ мѣстомъ.
