Сражающиеся бросились бежать. Сообразительные лезли вверх, на склоны кратера, остальные в ослеплении спешили вперед, сталкиваясь с теми, кто еще бьется и не осознал, что главный враг теперь – Гора.
Главный враг – и единственный победитель в этой битве и в этой войне.
Быстрота выручала эльфов, они взбирались на скалы и уступы дальнего конца долины. Те, кто был ближе к Ородруину, лезли на склоны, но огромная гора вдруг оказалась мала для множества тех, кто пытался спастись, и у подножия снова вспыхивали схватки – люди и эльфы не пускали орков, а орки еще и дрались со своими.
По склонам Ородруина лезли и карабкались выше, выше, выше, надеясь уцелеть… но из трещин кратера уже сочились ядовитые газы, всё гуще, всё сильнее, над жерлом поднималось черное облако, и ты-мертвый знал, что это означает.
Лава идет вверх.
Роковая Щель была лишь началом извержения. Сейчас будет конец.
Ты знал, что эльфийские владыки пытаются чарами усмирить Гору или хотя бы отклонить потоки лавы. Ты знал, что всей их силы не хватит, чтобы обуздать то, что вызвано освобожденной мощью майара.
А потом лава потекла с вершины.
Это было концом твоего народа. Уцелевшие, когда огонь изрыгнула Менельтарма, они погибли здесь.
Погибли из-за тебя.
Да, по ту сторону Андуина и за Мглистыми горами остались ваши женщины и дети. Но теперь, когда большинство эльфов, которых твой отец позвал на войну, сгинуло в пламени, сколько Светлого Народа в скорби уйдет за Море? Кто поможет твоим уцелевшим сородичам? Их ждет лишь одно: браки с меньшим народом и медленное растворение среди жителей этих земель.
Сгинувший в лаве Элронд не подозревал, чем обернется его совет.
Арахад еле вырвался из власти безумного видения. Ночь. Звезды. Черный Камень. Снег. И все наши – здесь.
Это была всего лишь греза.
Арнорец умылся снегом, сунул пригоршню в рот. Полегчало.
Такого не могло произойти. Элронд не мог дать Исилдуру настолько опрометчивый совет.
В юности, учась в Ривенделле, Арахад расспрашивал владыку о том, что произошло тогда на Ородруине, и тот говорил, как советовал Исилдуру уничтожить Кольцо. И Элронд не предвидел извержения, такого мощного, что оно уничтожило бы все армии Последнего Союза?! поверить в это невозможно.
Владыка Элронд мудр. Он не может настолько ошибаться.
Арахад упорно твердил себе это «не может», возвращаясь в свой привычный мир, расколотый видением надвое. Так упавший в яму медленно выбирается, цепляясь за корни деревьев.
Почему он увидел всё это? Осуждая Исилдура за судьбу Камня, он хочет оправдать его в другом? Кольцо ведь всё равно уничтожено, и сделано это ценой жизни Исилдура – не в огне, так в воде.
Или это видение о ином? Тот, кто ответил Элронду «да», – это был ты сам.
Оставалось одно: дождаться возвращения своих спутников из мира грез.
В том, что каждый из них сейчас видит, видит нечто свое, Арахад не сомневался.
Не сомневался он и в другом: он никогда не войдет в ту дверь, что открыл ему Черный Камень.
Светало.
Гондорцы с посветлевшими, вдохновенными лицами собирались вокруг Арахада. Они молчали, и он впервые понял нуменорский закон, по которому на Менельтарме мог говорить лишь Король… знал об этом законе с детства, но считал его обычаем, требованием… сейчас ты видишь, каково это: уста, сомкнутые священной печатью.
И у самого нет слов.
Отсюда, с вершины, Тарланг кажется таким близким. Небо за ним розовеет, а потом, дюжиной могучих копий пронзив облака, вырываются золотые лучи солнца.
Восток, веками страшный и враждебный, – это изуродованная жертва Искажения, но над теми, чьи души чисты, Искажение не властно, как незапятнан путь ладьи Ариэн, пусть и пытались Враг и его слуги осквернить его.
И если твое сердце свободно от страха, то есть ли разница, обратить взор к Западу или к Востоку? Последний плод Лаурелина равно сияет надо всем миром.
И как стремит свой путь ладья Ариэн, неся свет Благого Края смертным землям, так и вам должно возвращаться к людям, неся им то, что вы обрели.
Таургон молча кивнул, и старый лорд повел маленький отряд вниз.
Они шли по восточному склону Эреха и, вопреки всему, смотрели не на тропу, а на небо. Золотые лучи восхода были им словно перила на этой белоснежной лестнице; снег, смерзшийся за эти дни, прочно держал их, даже массивного Садора, шедшего последним. Денетора Арахад на всякий случай пропустил вперед, и тот шел следом за отцом, не задерживаясь. Было невозможно поверить в то, что вчера этого человека пришлось почти на себе втаскивать на вершину.
Еще до полудня они были в селении, до которого не добрались из-за снегопада.
Горцы высыпали встречать их задолго до того, как они спустились. Девять темных фигур, неизвестно откуда взявшиеся на заметенном снегом Эрехе, – это было невозможно, это могло быть лишь в легенде… и эта живая легенда спускалась к ним. За собой они оставляли след на снегу, так что совершенно точно были – живыми.
