Гондору не нужен Король полностью

Они вошли в селение, и горцы расступились перед ними. Старейшина поспешил к отцу Денетора, задал какие-то вопросы. Тот безмолвно покачал головой. Видно было, что старому лорду не хочется произносить ни слова. В ответ на следующий вопрос он кивнул.

Их повели в жилище. Напоили чем-то горячим. Наверное, горцы были готовы накормить их, и даже наверняка еда была на столах.

Но от горячего питья путников повело в сон…

Они встали назавтра, ближе к вечеру. Медленно возвращались к обычной человеческой жизни, но молчали по-прежнему. Только фоур переводил то, о чем взволнованно говорили ему горцы. Новости были простыми и хорошими: из селения, где остались их лошади, заметили темные точки, двигавшиеся по белому склону, так что поняли, что ки хив эфекэтэ кё живы и благополучно спускаются. Они сразу же отправили гонца к лаэгорцам, оставшимся на южном склоне, велев им возвращаться, а другого – к фоуру, чтобы сообщить об этом и предложить помощь, если она нужна.

В помощи никто не нуждался, это было видно безо всяких вопросов и перевода. Только в том, чтобы придти в себя. Только в том, чтобы помолчать.

Торопиться было некуда. Пока гонец доберется до дальнего селения, пока шестеро вернутся… по свежему снегу было тяжело, а сейчас он смерзся, и тропа проложена, так что всё быстрее, но дня три на отдых есть.

Старый лорд поглядывал на небо и усмехался, обернувшись к Арахаду. Тот понимал без слов: да, погода не просто хорошая, она хороша, как не бывает, и причина в том, что Камень очень ждал их… его. И продолжает беречь на обратном пути. Так что можно спокойно отдыхать.

К вечеру кто обронил одно-два слова, кто так и молчал.

На лицах их хозяев не было ни малейшего удивления: те, кто пришел на Эрех зимой, ки хив эфекэтэ кё, – не должны и не могут вести себя как обычные люди.

Чтобы понимать друг друга, язык не нужен. Никакой язык не нужен. Достаточно взгляда, кивка, благодарной улыбки.

Невольно задумаешься, не становятся ли слова преградой пониманию…

Но утром Хатальдир не выдержал. Хозяева еще только готовили еду из их припасов, еще Денетор не закончил бритье, как юноша выпалил:

– Но я же видел! Видел!

И плотину прорвало.

Он говорил о Нуменоре, о своем предке… то есть нет, не предке, он же погиб, но значит это родич! в общем, он был из Верных, и это было время побед Ар-Фаразона, а потом Саурон пленен и привезен в Нуменор, но он сам (в смысле, его предок-родич) тогда не думал об опасности, потому что был влюблен, и скоро должна была быть свадьба, но она была из Людей Короля, и когда Саурон начал свои козни…

Хатальдир захлебывался рассказом, так что его неотрывно слушали не только друзья, но и горцы, понимавшие в лучшем случае одно слово из трех, а то и меньше, потому что юноша говорил очень быстро, и разобраться в стремительно разворачивающейся истории любви и предательства становилось трудно даже на родном языке.

Саурон убеждал Ар-Фаразона построить храм Мелькора…

– Ты видел его? – успел вбросить вопрос Боромир. – Каким он был?

– Такое круглое здание… цоколь, высокие стены со сдвоенными колоннами, потом крыша, на ней еще ярус – и купол, огромный купол… так вот, отец моей невесты…

Таургон нахмурился. Он очень хорошо представлял себе это здание. Именно так и выглядело Хранилище. Хатальдир о этом, конечно, не думает, но что-то странное. Он видит Нуменор в привычных ему образах родного города?

И как-то обидно за Хранилище, могло бы и королевским дворцом оказаться.

Но Хатальдир несся по козням несостоявшегося тестя, расторгшего помолвку, невеста была нерешительна, ее братья дважды пытались убить его, сам он разрывался между любовью и верностью… просяная каша с мясом козленка уже была снята с огня, и оставалось надеяться, что к тому моменту, когда родич-предок Хатальдира погибнет на алтаре под ножом Врага, она не слишком остынет.

Горцы в восторге глядели на юного столичного сказителя и были близки к тому, чтобы просить повторить.

Еда была заслуженной передышкой всем.

– А я тоже видел… – вдруг сказал Садор, пристально глядя на свою пустую миску.

Все обернулись к нему, Хатальдир аж вытянул шею, ожидая услышать историю еще более невероятную, чем его собственная.

– Я видел гавань, – Садор не поднимал глаз. – У нас гавань мелкая, хотя и закрытая, а там была широкая, с огромными причалами… к ним могли подходить корабли больше любого нашего! И чтобы их закрыть от бури, гавань перегораживала стена, а еще были волноломы, каких я никогда…

– Да ладно тебе про волноломы, – в нетерпении почти крикнул Хатальдир. – Что было-то?!

– А я не знаю, – сник анфаласец. – Я не видел, как ты. Я только гавань видел…

– Давай дальше про гавань, – стремительно пришел на помощь неизменный Турин.

– Еще там лестница была… белая такая, мраморная. Широкая. Ни перил, ничего. По склону горы от моря и прямо к дверям замка на скале. А в гавани рядом с нею лодочки болтались… ну как, лодочки – для нас это небольшой корабль. А для них лодочка, девчонок знатных катать.

– Еще? – одобрительно кивнул Таургон.