Гондору не нужен Король полностью

На его лице сначала возникло удивление и, пожалуй, даже возмущение, но постепенно оно сменилось тем выражением, о котором говорят «как громом поражен», – хотя вряд ли у кого-нибудь из пораженных громом оно бывало.

Он читал слова отца и не мог поверить в них.

– Всё хорошо? – осторожно спросил Берион.

Он не был услышан.

Арнорцу оставалось утешаться лишь тем, что он привез весть явно не дурную: Арахад не злится, не негодует, он просто узнал нечто невероятное.

Ладно, это дела вождей, а гонец свое поручение выполнил.

К вечеру состояние Таургона стало заметно всему отряду. На вопросы он отвечал «Всё хорошо» или не слышал их вовсе, Эдрахил был вынужден успокоить Боромира и прочих объяснением «получил срочное письмо из дому, от отца, больше я ничего не знаю, а вам сейчас лучше бы его не трогать» – юноши последовали этому совету, поскольку сами видели: да, лучше.

Ночью Таургон вышел на Язык. Он развернул письмо, в который раз пробегая глазами по строчкам; южная ночь черна, особенно летом, букв не разобрать, но сын Арагласа столько раз прочел его за сегодня, что не замечал, что выучил наизусть.

Сын мой, ты влюблен. Ты без памяти влюблен в Гондор. И перед такой любовью должно умолкнуть любым доводам рассудка, потому что она сама – мудрость.

Денетор ясно дал понять, что хочет видеть тебя на троне. Ты пишешь о Гондоре как о стране, судьбу которой ты готов взять в свои руки.

И я говорю тебе: если ты действительно хочешь быть королем Гондора – становись им.

Будь это решение плодом рассуждений, следовало бы привести немало доводов против. Но тебя ведет не разум, а сердце. Вот его и спрашивай. Только его.

Если же тебя смущают вопросы наследования, я напомню тебе, что Исилдур и Анарион были королями Гондора при своем отце. Если же это сравнение ты сочтешь неподходящим, я могу поступить так, как некогда поступил отец Алдариона. Не думал я, давая сыну это имя, что оно означает готовность к отречению от власти, но мы должны нести ответственность за принятые нами решения, даже если сначала не осознавали все возможные их последствия. Судьба имени настигает нас странно, и моя, похоже, настигла меня.

Итак, между тобой и троном Гондора стоит только твоя воля. Решай, и да будет голос твоего сердца ясным и мудрым в час решения.

Араглас, сын Арагорна

Вряд ли тебе нужно об этом писать, но на всякий случай. Если ответишь «да», слушайся Денетора, как слушался бы меня, – он во всех тонкостях знает, что нужно делать. Если ответишь «нет» – не забудь сжечь это письмо.

Ночь. Только мрамор Языка белеет под ногами.

Две синих черноты – сверху во множестве звезд, снизу глухая, даже Андуина не видно.

И ты один.

Один на один с судьбой.

Сказать «да». Денетор мудр, это видно даже отцу за сотни лиг. Денетор мудр и желает блага Гондору. Денетор хочет видеть тебя на троне. Неужели нужны еще какие-то доводы?!

Слушать сердце, а не разум. Сердце кричит «да!»

Навсегда остаться в этом городе, оживить дворец, сделать многое, очень многое… то, что ты сейчас делаешь для единиц – сделать для сотен, для тысяч!

Отец сказал: на пути у любви нельзя стоять. Отец сказал: ты влюблен в Гондор. Что тут еще решать?!

То, что ты решил для Шеш. Если любовь настоящая, она иногда требует отказаться от того, кого ты полюбил.

Нельзя обрекать любимую на жертвы ради тебя. Ни любимую девушку, ни любимую страну.

Что скажут Борлас, Салгант и прочие в ответ на решение Денетора провозгласить северянина Королем? Скажут – понятно что, а вот что они сделают? И «они» – сколько будет их?!

Смуту Кастамира эта страна уже пережила. Осгилиат в руинах именно после нее.

Осталось разрушить Минас-Тирит? во имя светлой цели и законной власти? во имя твоей любви?!