Денетор не просто перечислял траты этого года, прошедшие и ожидаемые. Он делал это гораздо монотоннее, чем обычно, и разобраться на слух в этих цифрах не выходило не только у арнорца, но и у лордов совета. На лицах всё отчетливее читалось «Да мы верим тебе, что денег нет, прекрати!»
К несчастью, не хотел верить Борлас сотоварищи.
И грядущие расходы Гондора не кончались и не кончались.
Открылась дверь, и вошел…
Первое, что увидел Таургон: этот человек был напуган. Страшно. Напуган так, что Стражи только что не под руки его вели, потому что ноги его едва держат.
Круглый живот (Салгант толстый? Салгант чуть полноват!), дряблое лицо, нелепый наряд (потому что на подобной фигуре никакое одеяние не будет смотреться красиво) – всё это северянин разглядит позже. А сначала – только страх, такой, что еще немного – и до рвоты.
Понятно, почему Борлас не подумал позвать его. Судьбу земель можно действительно решать в его отсутствие. Нужно решать в его отсутствие!
Господин мой Диор, какую игру ты затеял?
– Лорд Дулинн, – обратился Денетор к вошедшему. Таургон впервые слышал у него такой тон. Очень ровный, понижающийся. Так разговаривают с перепуганным животным или малым дитем, чтобы успокоить. Слова не важны, а каждая интонация говорит «всё хорошо, не бойся».
Сейчас это еще и означало «тебя вызвал не я».
Борлас – глупец. Умный глупец. Эгалмот с Салгантом – глупые глупцы, а этот… ты что, не видишь,
Сыновей привели… еще бы жен и дочерей взяли, чтобы вас совсем много было.
– Лорд Дулинн, – сейчас Денетора хотелось назвать
«Я. Тебя. Не. Трону».
Ожил. Руки еще трясутся, стул отодвигает со скрежетом по полу, но ожил.
Хоть и мерзко выглядит, но будет поумнее Салганта. Соображает, с кем можно враждовать, а кого надо держаться.
Дулинн (Соловей наш откормленный!) завел скорбную песнь. Положение в собственных землях он представлял только в самых общих чертах, зато мастерски рассказывал про «все усилия» (не уточняя, чьи), несмотря на которые всё так плохо.
Денетор чуть кивал: не головой, только ресницами. Кормит
Соловейчик ободрялся и пел всё красивее.
Борлас прав в одном: Денетор сознательно допускает гибель северных земель.
Но почему молчит остальной совет?!
– …и чтобы защитить мои земли от набегов, нужны крепости на границе. Не меньше дюжины, с хорошими гарнизонами.
– Лорд Борлас, что ты думаешь об этом? – прервал песнь Денетор. – Строить и командовать крепостью, которая защитит так волнующий тебя Западный Эмнет, – это может стать прекрасным началом службы для твоего сына. Да и не только для твоего.
Тишина.
Такого удара от Паука не ожидал никто.
Брегол стиснул копье, Фингон побледнел, на лице сына Салганта отразился такой ужас, что впору сравнивать с вошедшим Дулинном.
– Подождите! – ринулся спасать детей Норвайн. – Разбойники грозят только Западному Эмнету, а беженцы приходят со всех северных земель. Строительство этих крепостей потребует больших денег, но лишь немного замедлит уход народа в Анориен. Я против крепостей! Пусть решает совет, но Наместник слышал мое слово! Гондор больше потеряет, чем получит от этого.
– Как совет мог убедиться, – Паук был доволен и, похоже, есть младенцев на десерт всё-таки не собирался, – расходы Гондора расписаны наперед. Строить крепости по Изену означает отказаться от чего-то другого.
– Я спрошу так, – заговорил Диор, – кто, кроме лордов Борласа и Дулинна, скажет «за» крепости по Изену?
Мудро и милосердно, господин мой Диор. Ты дал Борласу сохранить лицо и спасешь Брегола от этой глухомани.
Все были против. Кто-то говорил, кто-то молча соглашался с остальными.
Сын Салганта достал изящный платок и вытер пот со лба.
– В таком случае, – удовлетворенно кивнул Денетор, – мы должны признать, что сейчас на северных землях всё останется по-прежнему. Но я хочу сказать совету, – его голос посерьезнел, он смотрел на Харданга, Фелинда, Норвайна, – что всегда рад выслушать любые мысли об этих провинциях.
Их лиц сейчас не было видно: они обернулись к Денетору. И это говорило о многом.
– И, вероятно, последнее на сегодня.
Это снова был Паук. Что-то у него осталось недоплетенным в узоре.
– Лорд Салгант призывает меня к милосердию. Но, как только что признал совет, свободных денег в казне не предвидится. Поэтому я могу предложить лорду Салганту проявить милосердие самому.
– Это как? – тот не понял совершенно искренне.
– Из собственных доходов.
Совет окончился, караул покинул пустую залу. Таургон чувствовал, что Брегол в бешенстве. Неудивительно.
Сдержится? Не сдержится?
В оружейной Таургон задержался и придержал Амдира. Ставить копье на место можно очень долго. Достаточно долго, чтобы сын Борласа ушел. Если он вздумает срывать злость на них, хуже будет ему самому. А парня жалко. И отца унизили, и самого чуть на Изен не отправили.
Но, когда они вышли, Брегол ждал их. И не один, а с Фингоном.
За поражение отцов будут рассчитываться. Считают тебя мелкой дичью… зайчиком.
