– Пойми меня правильно, – Денетор допил вино, и Форланг налил ему снова, – я не назову их жизнь легкой. Бить и возить камень, мостить дороги – всё это суровый труд. Но кормят их досыта, они одеты, спят в тепле и сухости. Не считай меня слишком добрым: я просто помню о том, что этим людям еще поднимать землю где-нибудь в Анфаласе или Андрасте, сначала – не платя налоги, но потом я рассчитываю получить от них, и немало. Каждый год заботы о них сейчас вернется мне потом десятикратно.
– Не тебе, – Таургон тоже допил. – И не десятикратно. А тысячекратно. Гондору.
«Да, государь».
– Но объясни мне одну вещь, – Форланг налил ему; Таургон пригубил, – почему ты не скажешь всего этого на совете? Зачем разыгрывать то, что было?
– Ну а почему бы и нет? – Денетор снова занялся десертом; вспоминать лица Салганта и прочих, не заедая чем-то сладким, трудно. – Есть те, кто знает истинное положение дел. И есть те, кто взывает к милосердию. Это забавно.
– Не сказал бы, – нахмурился Таургон. – Не смешно, когда вместо мудрости видят алчность и вместо заботы – равнодушие.
– Я слышу голос дяди, – усмехнулся наследник.
– Раз он уже говорил с тобой об этом, то почему ты продолжаешь упорствовать? Почему? – он не укорял, он спрашивал. – Ты ничего не делаешь просто так.
– Почему… ты наверное знаешь, есть такая военная хитрость: оставить в крепости слабую стену и дать знать об этом врагу. Тогда тебе точно известно, куда придется его удар, и ты подготовишься. Так и тут. После первого сбора налогов многие лорды стали против меня. Разумеется, им безразличны строители дорог и всё прочее. Они будут недовольны мной, что бы я ни делал. И я предпочитаю, чтобы в совете меня осуждали за вину не только мнимую, но и такую, что всем понятно: этот человек совершенно не знает, что происходит в стране. Он соберет сторонников только из себе подобных.
Медленно отпил вина.
– Ну и потом, – добавил он, – это действительно забавно, согласись.
– Я соглашусь, что это мудро, – отвечал Таургон, – но не забавно. Я много лет хочу тебе сказать…
Он осекся, подумав, что не стоит при Неллас и особенно при Боромире. Да и вообще: гость, отчитывающий хозяина…
– Говори, – очень серьезно ответил Денетор.
– Ты уверен? Сейчас? – с сомнением произнес северянин. – За эти годы у меня набралось много резкостей.
– Заем сладким, – он показал на остатки десерта.
– Ладно, – отхлебнул вина для храбрости.
Пять лет назад за этим столом ты звал его «мой господин». А теперь он безоговорочно признает твое превосходство. Ты каждый раз удерживаешься, чтобы не обратиться к нему по имени. А он? как он в своих мыслях называет тебя?
– Ты знаешь, что я был стражником, и догадываешься, что я думал о тебе. Наместник тебе рассказал, как я стремился спасти Барагунда от бессердечного отца. Мне понадобились годы, чтобы одолеть пропасть между молвой о тебе и правдой. Но сотни и тысячи гондорцев живут, не подозревая об этой пропасти!
Он сцепил пальцы, подался вперед:
– Это несправедливо по отношению к тебе как к человеку, но я не стану обсуждать это: молва о тебе – твой выбор. Но подумай о том, что ты играешь честью Дома Мардила. И Дома Анариона: Дом Мардила хоть и не самый знатный, но самый известный изо всех потомков.
– А ты не хотел говорить при Боромире… – медленно произнес Денетор. – Честь Дома Анариона после меня отчищать ему и брату. Я оставлю им сильную страну. В ней легко будет быть добрым правителем.
– Но ты сейчас творишь несправедливость! От того, что она по отношению к самому себе, она не становится меньшей.
– Ты можешь осуждать меня за это, – спокойно ответил Денетор. – Но изменить мы уже ничего не сможем.
– Но в Ламедоне любят тебя. Строители дорог, ставшие южными крестьянами, ручаюсь, тоже.
– И что? – он усмехнулся. – Они по одну сторону Белых гор, Анориен по другую.
– Они могли бы приехать, рассказать о том, что ты сделал для них…
– Слишком дорого, – Денетор пригубил.
– Нет, нет, я не говорю о каких-то похвалах за деньги. Я о людях, которые будут искренне…
– Слишком дорого, – повторил наследник. – Их приезд. Забота об их семьях, пока нет кормильца. Чем они будут заниматься, живя здесь? не могут же они ходить по улицам и рассказывать, какой я хороший. Их жилье на это время… Очень много хлопот. Ради почти нулевого результата.
Он заел безнадежную перспективу остатками десерта.
– Вообрази, что ты-стражник встречаешься с одним из ламедонцев. И он так тепло говорит о
Он отодвинул тарелку, допил вино и подвел черту:
– Так что пусть ненавидят. Это бесплатно.
* * *
В глубине души Таургон отлично понимал, что с Денетором спорить не стоит. Принятое наследником решение может быть плохим или хорошим, но оно непременно окажется наилучшим.
Но здесь согласиться арнорец не мог.
Потому что сейчас Денетор действительно творит несправедливость. Да, это несправедливость к самому себе. Но от этого она не становится меньшей.
Примириться с этим – разумно? Пожалуй.
Но значит он, Таургон, совершит неразумный поступок.
