Что ж, неудачи следует переживать со спокойным лицом.
– Но ты мне принес сегодня радостную весть.
– Какую? – удивился Амдир.
– У меня вырос сын. И он умнее и наблюдательнее половины тех, кто занимает стулья в зале совета. Бесспорно, так и должно быть. Но узнать об этом мне было отрадно.
* * *
Спустя пару дней Денетор позвал его ужинать.
Всё было как обычно: очень вкусно, Неллас ласково улыбалась, Боромир, видя, что друг молчит, рассказывал что-то сам… а у него не шли из памяти слова Салганта о бесчеловечности. Понятно, что верить Салганту на слово не стоит, но… но что на самом деле?
– Могу я спросить, – не выдержал Таургон. – О том, что говорилось на последнем совете?
Неллас тихо охнула, Боромир замер, не донеся вилку до рта.
Денетор откинулся на спинку стула и строго посмотрел на гостя:
– В этом доме есть правило: за столом никогда не говорят о делах. Но… вряд ли ты придешь ко мне в кабинет завтра. Я сделаю для тебя исключение. Спрашивай.
– Что на самом деле со строителями дорог?
Денетор поддел тончайше порезанное мясо на вилку, обернул вокруг нее, обмакнул в соус:
– Станешь призывать меня к милосердию?
Таургон в точности скопировал его движение:
– Обвиняешь меня в том, что я верю Салганту?
Денетор засмеялся:
– Милосердие подождет до десерта?
Таургон всё-таки откусил то, что держал на вилке, и ответил:
– Не с этим же соусом.
Ответом ему был взгляд, каким учитель смотрит на лучшего ученика.
До десерта они почти не разговаривали, а потом Денетор спросил:
– Что тебе известно о строителях дорог?
– Только то, что говорилось на совете.
– Тогда, – он пригубил вина, – картина мрачная. А если я к ней добавлю, что строителям запрещено наниматься более чем на десять лет? И это вызывает у них куда больше недовольства, чем отсутствие у меня, – он снова отпил, – милосердия?
– Я не удивлен, – Таургон принялся осторожно резать грушу. Сочная, брызнет… управляться с ней – тонкое искусство. – Расскажи с начала, пожалуйста.
– Начало… – наследник отставил кубок, сцепил руки. – Начало в Западном Эмнете и других землях, откуда уходят жители. Дело даже не в разбойниках, от них можно обороняться. Дело в том, что эти люди перестают верить в свою землю и ищут лучшей доли.
Все трое слушали его, затаив дыхание. Только старый Форланг смотрел, не опустеет ли чей-то кубок.
– В Анориене земля лучше, но ненамного. Нет разбойников, да. Но кто они здесь? беженцы с севера, получившие клочок из милости лорда Норвайна? Незавидный удел. А я, – он отпил и все вспомнили про свои кубки, – им предлагаю вот что.
Боромир горел нетерпением, он едва ли не впервые в жизни слушал, как отец рассказывает о своих делах.
– Мужчины уходят строить дороги. Если у семьи не остается кормильцев вовсе, она живет за счет казны. Не скажу, что у них каждый день такой ужин, но на голод и лишения пока не жаловался никто. Если кормилец есть… мои люди посмотрят и разберутся. Пока муж, или старший сын, или оба строят дороги, их семья сыта, одета и имеет крышу над головой. Это я обещаю.
– Но ты действительно не платишь строителям? – спросил Таургон.
– Ни единой монеты! Никому, за все годы. И будь уверен, не заплачу и в будущем.
Глаза наследника сияли. Не бывает такого взгляда у кровопийцы-паука, которого тщетно молить о милосердии.
Вспомни глаза Салганта и посмотри в эти. И ты поймешь, кто прав. Поймешь, хоть по-прежнему не понимаешь его хитрости.
– Тогда я молю о милосердии для нас, – улыбнулся Таургон. – Расскажи, не мучай.
– Я плачу строителям, – смилостивился Денетор. – Но не деньгами. Я им плачу годами.
– Годами?
– Да. Годами на новой земле, которую они получат. Годами без налогов. По числу отработанных на меня лет.
Таургон вспомнил, что грушу режут затем, чтобы потом съесть.
– Налоги не платит семья, – продолжал Денетор, – но если работали отец и сын, и сын после свадьбы отделился, то все свои отработанные годы он получает сполна. Вот поэтому – не больше десяти лет. Им еще хозяйство поднимать на новом месте. Ну и вообще – больше десяти лет не платить налогов – это чересчур.
Форланг, почувствовав, что напряжение за столом спало, сделал знак слуге. И тотчас внесли (за дверью ждали, что ли?) сооружение из фруктов, взбитых сливок и еще каких-то нежных субстанций. Теперь можно есть и говорить.
– Как на твой вкус, – уточнил хозяин, – это сочетается с милосердием?
Северянин покатал сладкую вкусность во рту и серьезно ответствовал:
– Вполне.
– Тогда, – заметил Денетор, – я добавлю. Попытайся представить, что у строителей есть деньги. Где бы они их, – он прервался на ложку десерта, – стали хранить? В поясе, чтобы они просыпались при неудачном движении? В лагере, чтобы их легко было украсть? Или отправляли семье, чтобы женщины их растратили раньше времени?
Он решительно занялся фруктами, словно не было ничего важнее.
– Да, ты всё продумал, – отвечал Таургон.
