– Я рад за тебя. А что со службой?
– А что с ней? – искренне удивился Денгар. – Всё как при тебе, бывает шумно, бывает тихо…
– А сбор налогов? – спросил Таургон как бы ни о чем.
– Что, до сих пор вспоминаешь с ужасом? Да брось, оно уже и при тебе было тихо, а сейчас совсем спокойно, как до всего.
– Правда? – гвардеец взял кусочек сыру, отщипнул от него совсем маленький, отправил в рот.
– А что ж ты хочешь? Почти тридцать лет прошло! Против неизбежного не пойдешь, а за столько времени любой выучит, что платить придется всё равно, и лучше всё подготовить спокойно и заранее, чем плач и крик осенью.
Денгар тоже взял сыру, сложил несколько кусков, откусил от этого сооружения.
– Так что, – продолжал командир стражников, – сейчас это дело скучнее, чем было раньше. Тогда: пришли, купец Эбору песни всякие печальные поет про свои беды, Эбор из него хоть какие еще деньги вытянуть пытается… зрелище. Сейчас: пришли, он мне всё отдал, я проверил, ушли. Вот тебе и весь осенний кошмар.
Таургон сделал хороший глоток пива.
– Так ты изменил мнение о Денеторе?
– А Паук тут при чем? – не понял Денгар. – Он им устроил то, что страшно вспомнить. А выбрались из этого они уже сами.
– Интересная логика, – гвардеец продолжил пощипывать сыр. – Значит, если человек не платит налоги, а его заставляют всего лишь поступить по закону, то виноват Денетор. А если спустя четверть века правления Паука люди платят налоги исправно, осенний сбор – быстрое и скучное дело, то никакой заслуги Денетора в этом нет.
Денгар пристально посмотрел на него:
– Теперь я понимаю, почему ты так изменился. Я же помню, каким ты приходил к нам в первые твои годы в Цитадели… ну да, ты был красавцем при королевском гербе, но ты был наш. А сейчас… да что говорить, достаточно на это глянуть!
Он показал глазами на стол.
Теперь не понял Таургон:
– Ну, сыр. А что?
– Вот именно, что ты не понимаешь! Ни один нормальный человек не станет резать так тонко!
– Что ж, я не знал, что тонко нарезанный сыр – это преступление.
Он попытался обратить все в шутку, но явно не вышло.
– Ты теперь видишь мир, как они, – серьезно сказал Денгар. – Похоже, мне действительно пора называть тебя «мой господин».
– Денгар, – не менее серьезно ответил Таургон, – я теперь именно: вижу мир. Мир, а не чувства, застилающие нам его.
– Скажи, – горько спросил бывший командир, – чем поманил тебя Паук? Что он дал тебе? земли? золото?
Северянин медленно покачал головой:
– Если измерять этим, то ничего. Совсем ничего.
– Тогда что? Что ты получил от него, раз теперь не веришь тому, что видел собственными глазами?!
Собственными глазами… он видел крестьянина, у которого Денетор отбирает три четверти урожая масла. Что бы сказали купцы, отбирай у них чего-нибудь – три четверти?!
Но вот об этом говорить Денгару точно не стоит.
– Что я получил от него? Только его дружбу.
– Тогда нам не о чем говорить… правоту друга ты будешь отстаивать до конца.
– Послушай! Да, ужас первых лет… любой возненавидит. Но сейчас, когда прошли годы, неужели ты сейчас не видишь, скольким ты сам ему обязан?
– Я? Пауку?!
– Денгар, да! Ты же сам мне рассказывал, как стал командиром. Подумай: если бы не первый сбор налогов, ты бы остался просто стражником… ну? Как бы жила твоя семья тогда? Смог бы ты дать дочери такое приданое?
– Знаешь, – покачал головой бывший командир, – это уже чересчур. Я понимаю, что Денетор хорош для тебя, но всему есть предел. Тем, что у меня есть, я обязан только себе. Я же рассказывал: мне некуда было деваться. Это ты у нас красивый и чистенький, а я и слез насмотрелся, и проклятий наслушался. Будто я себе всё то золото уносил!
– Да, всё так, – кивнул Таургон. – Ты смог это выдержать, и поэтому ты сейчас живешь спокойно и в достатке. Но если бы не Денетор, ничего бы этого не было. Десятки лет командиром был бы Эбор, и неизвестно, кому бы досталось его место потом.
– Тебя послушать, спасибо Денетору, что солнце по небу ходит! – Денгар чуть кулаком по столу не стукнул в сердцах.
Таургон понял, что пора сдаваться. Денетор оказался в очередной раз прав. Да и сколько времени ушло у Диора на то, чтобы убедить тебя самого? и не убедил ведь, ведь только сам Денетор и смог перебить предубеждение.
Сиди и ешь свой сыр. Маленькими кусочками. Слишком тонко нарезан, видишь ли. Хорошие люди так нарезать не будут…
– Мир, – сказал Денгар. – Вот нам не хватало из-за Паука ссориться.
– Ну да, – вздохнул Таургон. – Знаешь, он мне так и сказал, что у меня ничего не получится. Что даже если о нем правду станут говорить те, кто его очень хорошо знает, то им не поверят.
– Он? Сказал?
– Да. Мы же с ним спорили об этом. «Пусть ненавидят, это бесплатно», вот что он мне ответил.
Негромкие слова былого подчиненного действовали сильнее его доводов.
– И… каков же Паук… Денетор по-твоему?
– Посмотри на Минас-Тирит, – сказал гвардеец со вздохом. – Посмотри на Гондор. Посмотри на свою семью. Посмотри, какой стала страна, которой он правит. Мне больше нечего сказать.
Денгар глянул, сколько у него пива осталось в кружке. Маловато, да. Допил одним глотком.
Таургон сделал то же.
